Вход не с той стороны

 – Наливай… Ага… Какой к черту рейх? Технология перехода еще до конца не была отработана – сам видишь, что случилось, да и вообще, они фактически бежали с Пенемюнде, когда там уже рвались снаряды союзников, а саму лабораторию готовили к эвакуации. К тому же им значительно урезали финансирование, так что флот грузовых и пассажирских капсул еще даже не начали строить.

– Так какого хрена они поперлись, считай, на верную смерть? – До меня смысл слов Герды доходил как сквозь туман.

– Идейные, – развела руками эстонка.

 – Такие всегда встречаются среди ученых. Оспу себе прививают, лекарства испытывают на своем бренном организме. Одним словом, энтузиасты – они такие энтузиасты. Вот и этот придурок исписал половину дневника о своей решимости отдать жизнь во имя науки и партии. А про бабушку и маму всего пару строк черкнул.

– М-да… – я не нашел слов и вместо этого подлил Герде коньяка. – Так что, получается, мы на другой планете?

– На другой планете или в другой реальности, – ответила здорово захмелевшая девушка.

 – Или, черт его подери, Асгарде. Или вообще… Короче, эти придурки сами не знали…

Очешуеть! До меня наконец дошел смысл сказанного. Это что получается? Египетская сила… А если эта планета необитаемая? Стоп… стоп… Очень много писали про это самое Аненербе, вплоть до летающих тарелок и Антарктиды с таинственной базой, но ни словечка о том, что эти придурки могли перемещаться между мирами. А они таки перемещались. Ну не может быть так, чтобы информация не просочилась.

Опять же, американцы, насколько мне известно, приняли остатки ученых вместе с документацией. Значит, что? А вот что! Нас же сюда каким-то образом переместили, значит, проект не только не пропал, даже наоборот, вполне себе развивается. А что? Может, и тайно… Тьфу ты, это уже из области фантастики. Ну не может такая программа так долго оставаться секретной. Или может? Нет, без ста граммов не разберешься. И вообще, рано панихиду служить, можно сказать, я только жить начал…

Рука потянулась за бутылкой и нащупала пустое место.

Поднял глаза и обнаружил, что спортсменка, активистка и просто красивая эстонская девушка Герда Мартинсен, как последняя алкашка, глотает из горла коньяк. Коньяк «Камю», образца 1932 года – дико раритетный и от этого, наверное, страшно дорогой.

– Радость моя… – я перехватил бутылку. – Что ж ты творишь…

– Да? Ты мне признаешься в любви? – эстонка расхохоталась и полезла обниматься.