Вход не с той стороны

Пулька попала точно в лопатку, завалив тридцатикилограммовую животину наповал.

– Как я попала, а? Признайся, что я отлично стреляю, – Герда просто лучилась удовольствием.

– Признаю… – я перерезал козлу глотку и теперь ждал, пока стечет кровь.

– Признайся, что я лучше тебя стреляю… – эстонка приняла горделивую позу. – Давай, признавай очевидное.

– Помоги… – я поднапрягся и повесил тушку на сук. – Пусть повисит, пока мы сходим к капсуле.

– А не сожрут за это время? – засомневалась девушка, но потом затянула старую песню: – Ну ведь хорошо я стреляю.

– Отлично… – Я слил себе на руки воды и протер их платком. – Из пистолета. А из винтовки тебе еще учиться и учиться.

– А приходилось применять? – я подумал о том, что будет совсем неплохо узнать побольше про напарницу.

– На такие вопросы не отвечают. – Скривилась эстонка, но потом сменила гнев на милость. – Ладно, тебе можно. Как телохранителю – не приходилось. Пришлось раз в голову одному психу рукояткой дать, и всё. А до этого в командировках несколько раз было.

Сопровождали конвой с алмазами в Зимбабве. И в Анголе было. Это еще до телохранителя. Самоутверждалась.

– По самое не хочу… – Эстонка в подтверждение чиркнула ребром ладони по горлу и наотрез отказалась разговаривать на эту тему.

Нет так нет. Мы быстро добрались до капсулы и прихватили с собой легкие решетчатые решетки и парочку труб, которые я уже успел скрутить в прошлую ходку. Есть у меня мысли насчет них.

На обратном пути повесили козлиный трупик на трубу и потопали домой.

А что? Вполне удобный способ – легко и удобно.

Обернулся к Герде, для того чтобы поинтересоваться, приходилось ли ей охотиться на крупную дичь, но ничего не успел сказать. Что-то очень тяжелое рухнуло на меня сверху, а спину немедленно резануло болью.

Выхватывая кинжал из ножен, я покатился на землю, угасающим сознанием понимая, что не успеваю. Грохнул выстрел, снова сильная боль в спине, но почти проваливаясь в темноту, я успел все-таки всадить клинок в мохнатую, резко пахнущую тушу…

Темнота, а потом сразу яркий свет.

Когда муть в глазах прошла, оказалось, что я лежу на животе, спина горит адским огнем, а голос Герды просит меня не шевелиться, так как она, видите ли, пытается спасти русского ротозея. Сама ты…

– Что это было? – осторожно поинтересовался я и понял, что у меня почему-то жутко болит горло.

– Осторожненько приподнимись и посмотри. Только не резко.

Спина продолжала дико болеть, но я все же ухитрился сесть. Сел, скосил глаза и обмер.