– Жена беспокоится? – понимающе воскликнул Астафьев и невесело улыбнулся. – Прости, что выдернул… – запоздало покаялся он, вскидывая брови.
– Всё в порядке… Это нервы, – отмахнулся Женька, поспешно убирая телефон в карман пиджака, и поднял взгляд на Астафьева. – Но я так и не понял, что ты собираешься делать?
– Звучит неприятно, но в нашем случае остаётся только ждать, – развёл он руками. – Она объявится, я уверен. Кстати, имел неприятный разговор с её мужем, так тот утверждает, что подобное поведение в порядке вещей.
– Бред не неси! – предупредил Женя, угрожающе округлив глаза.
– Про аборт тоже бред?"
"– Паш, да ты же ничего не знаешь, так, какого чёрта… – вспыхнул Женя, но тут же заставил себя выдохнуть. – Она девчонкой совсем была. Съёмная квартира, бизнес, который только-только перешагнул порог «убыточного»… Стабильности ноль! Юля имела право испугаться!
Астафьев услышал что хотел, а оттого и оскалился.
– А ты и поддержал!
– Считаешь, что лучше было бы спустить всех собак?
Павел неуверенно покачал головой.
– Наверно, ты прав, тема не для обсуждения на бегу, – проговорил он в сторону и поднялся из-за обеденного стола. Женя окинул друга растерянным взглядом. – И где Юля ты не знаешь, – на всякий случай проговорил он, на что Шумилин расфокусировано кивнул.
– Откуда?.. Этой новостью ты просто выбил меня из колеи…
– Тогда ладно, будем на связи, – сдержанно улыбнулся Астафьев и, уходя, ободряюще кивнул.
Женя бросил вслед:
– Держи меня в курсе.
А как только Паша покинул пределы ресторана, зло пробормотал:
– Идиотка!
Ещё раз глянув на телефон, озадаченно нахмурился.
– Ну и какого чёрта ты творишь?.. – едва не простонал он, в очередной раз убедившись, что нужный ему номер находится вне зоны доступа.
Глава 23. Юля
Я так и стояла с закрытыми глазами, вдыхая его запах. Так пахнет хвоя в зимнем лесу, звенящая на морозе кора деревьев, так пахнет северный ветер, так пахнет свобода и так пахнет счастье… Он просто обязан был меня поцеловать! Но отчего-то… снова не стал. И, что важно: не торопил, не выдёргивал из этого сладкого забытья, в котором я могла быть доверчивой, слабой, в котором могла млеть от его близкого присутствия.
Открыв глаза, я широко улыбнулась, совершенно не боясь быть осмеянной за собственные фантазии. Впрочем, Мартин и не смеялся. Он внимательно рассматривал меня и наверняка читал, словно открытую книгу. От него не хотелось таиться. Хотелось… снова пригласить на танец! И этой мысли я тоже улыбнулась, а ещё облизнула губы.
