Дело было не в красках, не в выбранной технике, да даже не в том, что юная художница хотела изобразить… Дело было в их наполненности! А ещё эти работы были опасны тем, что приходилось возвращаться. Снова и снова. Чтобы почувствовать прилив сил, чтобы ощутить вкус… давно утерянный вкус к жизни.
Наверно, при встрече он мог бы сказать ей так много… Мог бы многому научить, но вмешался случай, и опекать юное дарование принялся Астафьев. Трофимова стала выставляться в других галереях. Последующие её работы стали раскованнее, интереснее, свежее… но утратили ту лёгкость, которая читалась прежде.
Мартину было жаль… но каждый выбирает свой путь.
И вот случилась эта встреча. А Юлия Трофимова приложила максимум усилий, чтобы Мартин не смог её избежать. Было немного забавно и чуточку любопытно. Но больше всего волновали искры в её глазах. У него не было времени на танец, у него не было времени даже на банальное знакомство, но эти искры грозились выскочить из глаз и спалить всё вокруг.
"
"Она волновалась. Настолько сильно, что в первый момент забыла, что хотела ему сказать, а ведь что-то хотела – сомнений не было. На смену волнению пришла растерянность, а затем Юля взяла себя в руки и… что-то снова пошло не так. Разговор не складывался, знакомство не задалось. К тому моменту, как танец закончился, Астафьев успел прожечь взглядом во лбу Мартина дыру. Вот уж кто наверняка изнывал от нетерпения!..
Вернуть прелестную нимфу пришлось с большим сожалением… да и Трофимова, оказавшись в цепких объятиях своего мужчины, вдруг потухла и совершенно потеряла интерес к происходящему.
Короткий разговор с Астафьевым больше походил на перепалку. Мартин в таких всегда выигрывал. Потому что был старше, опытнее… потому что умел вовремя «выключать» эмоции. Этот раз не стал исключением, но должного удовлетворения он не ощутил.
Заготовленная для аукциона речь, пожелания приятного вечера для всех собравшихся застряли где-то в глотке, и выйти к толпе Мартин так и не смог – позорно отсиделся в кабинете, свалив ответственность за официальную часть на управляющего.
А затем, за короткий промежуток времени он испытал весь спектр чувств: от злости и непонимания до вполне понятного возбуждения. Потому что следил за Трофимовой по камерам, сам себе не в силах объяснить вдруг возникший интерес.
Астафьева она не хочет – эта мысль прочно засела в голове и что уж тут скрывать, несказанно порадовала.
