Бросив быстрый взгляд в сторону излюбленного подоконника, отвести его так же торопливо я уже не могла, пришлось подойти и тоскливо вздохнуть… Этот вид мне никогда не надоест…"
"А вот к Мартину я поднималась нарочито медленно, искренне рассчитывая, что он, как делал всегда, выйдет навстречу. Вот только никто ко мне не спешил! А совсем скоро даже стало понятно, почему: спальня была пуста, тренажёрный зал – тоже. Дверь кабинета оказалась, как всегда, закрытой, а вот мастерская… Вход в мастерскую находился прямо в спальне.
Прежде я бы ни за что не посмела войти без разрешения… но сегодня дверь была распахнута. Через эту дверь в комнату струился яркий свет – в мастерской окна были огромными и никогда не закрывались. Штор попросту не было. У мольберта стоял высокий стул, чем-то похожий на барный. Я провела кончиками пальцев по его спинке и улыбнулась собственным ощущениям: словно ступала по заповедной территории. Меня одолел азарт первооткрывателя, и я с интересом осматривалась кругом.
Белые стены, зеркала, светильники, встроенные в потолок. Всё было направлено на то, чтобы максимально расширить пространство. Здесь пахло деревом и краской, в одном углу я обнаружила лён для холста. На столе у дальней стены в безупречном порядке были разложены тюбики с краской. Стики с акварелью нашлись в широкой палитре по номерам. Хотя я с трудом могла представить Мартина с акварелью, но краски точно были востребованы! А вот этюдник скучал в стороне.
Корпус из тёмного дерева был украшен резными вензелями с вкраплением золота.
Картины в основном стояли на полу, «лицом» к стене. Отдельное место занимали материалы для подрамников. Было удивительно узнать, что Мартин мастерил их сам. А вот папка для набросков нашлась прямо на полу. В неё, в отличие от картин, я заглянуть не стеснялась, потому что художники имеют вредную привычку таким образом «записывать» свои мысли. А мысли, как известно, расскажут о человеке куда больше, нежели показательные экземпляры коллекции.
«Мысли» Мартина мне нравились. Их он традиционно зарисовывал углем. Росчерки были достаточно уверенные, шлифовка мягкая, тонкая. Чаще попадались пейзажи, но была и абстракция. Меньше оказалось портретов. Всего четыре. На двух из них незаслуженно, как я считаю, красовался Марк Анатольевич. Хотя на изображениях он очень обаятельно улыбался и в целом выглядел неплохо.
