– Но твоя мысль мне нравится куда больше! – озадаченно проговорил он и хлопнул Павла по плечу.
– А ты кто? Академик? – на всякий поинтересовалась я, за что удостоилась поощрительного взгляда со стороны Лёни.
– Да девчонка сечёт! – громогласно заявил он и под шумок наполнил рюмки всем присутствующим.
Кроме Астафьева, разумеется! Наследные принцы употребляют только коньяк!
– А как тебя зовут друзья? – уточнил кто-то чисто для статистики, и я с готовностью озвучила лестное прозвище:
– Юла! Потому что заводная и яркая! – тут же уточнила я, избавляя мужчин от мучительных ассоциаций.
– И давайте выпьем за это! За имена и их отражение в нас! – произнесла я весьма легкомысленный тост, и первая опустошила рюмку, мысленно желая себе сил.
Он смотрел на меня. Астафьев. Смотрел и о чём-то сосредоточенно думал. Его не смущал ни насмешливый интерес друзей, ни моё полное нежелание идти на контакт. За столом велись какие-то разговоры, но мужчина даже не пытался вникнуть. От такого настойчивого внимания становилось жарко.
Хотя, может, это алкоголь погнал кровь быстрее…
Часа через три мы причалили на стоянку. В милых деревянных домиках был накрыт стол, в воздухе витал аромат сухих дров, мангала, в стороне дымилась, будто вросшая в землю, баня. Деревенский антураж был отработан на ура. И пока мужчины шумно и весело парились, я, минуя администратора, завела непринуждённое знакомство с управляющим.
Когда беседа плавно сходила на нет, Астафьев появился как чёрт из табакерки и здорово меня напугал.
Управляющий, воспользовавшись случаем и моим замешательством, отправился по своим делам, а я осталась наедине с Павлом в просторном холле. Некоторое время он на меня просто смотрел. Я, к слову, препятствовать ему в этом не собиралась. И пока мужчина с упоением разглядывал меня, водила глазами по многочисленным охотничьим трофеям, украшающим стену. Был в коллекции хозяина и сохатый с массивными рогами, и чучело медведя в углу в полный рост, но больше всех отчего-то впечатлил скромный ворон с будто живыми, наполненными смысла глазами-бусинами.
– Злишься? – наконец, созрел Павел для беседы, и я перевела на мужчину смешливый взгляд."
"– Ага, все десять лет только о тебе и думала! – фыркнула, но Астафьеву смешно не было. Он продолжал демонстрировать идеал выдержки.
– Прошло от силы шесть.
Несмотря на то, что я наверняка знала точный период, исправлять его не стала, лишь независимо фыркнула.
