Плакала долго, надсадно, навзрыд, пока окончательно не выдохлась. Возвращаться домой не хотелось и потому я так и сидела на скамье в сквере недалеко от центра. Привёл в чувства звонок, который, кажется, уже давно разъедал подкорку своим навязчивым звуком. Я даже не ответила – просто приняла вызов и внимательно выслушала собеседника. О том, что моя выставка, запланированная на конец лета, не состоится, оповестила менеджер галереи. А потом звонков стало больше. Кто-то просил меня забрать свои работы за невостребованностью, кто-то ссылался на срочный ремонт зала.
Было отменено интервью в авторской программе на центральном канале и даже в художественной студии меня попросили больше не появляться – слухи в этой среде расползаются быстро, и руководство мастерской разумно решило не нагнетать возможный конфликт."
"Всё разрушилось в один момент. Рухнуло, как карточный домик. Мой талант оказался не более чем удачно пропиаренным проектом. И только Эмма не сомневалась в успехе.
Только она позвонила откуда-то с заграничного курорта, чтобы высказать слова поддержки, убедить, будто временные трудности должны закалить характер и заставить меня действовать решительнее. Она ещё что-то говорила, но слушать её мне совершенно не хотелось. Я какой-то момент я вдруг поняла, что давно пишу не для себя и даже не про себя… а тот, кому посвятила этот дар, он оказался просто не нужен. Связь прервалась, и я оставила телефон прямо там, на скамье.
А тем же вечером отбыла в столицу, где надеялась спрятаться даже от самой себя.
***
Близился рассвет и оттого непролазная серость вокруг становилась всё ярче. Она наполнялась нечёткими мазками теней и расплывчатыми очертаниями природы вокруг. Туман отступал медленно, будто нехотя. Он неуклюже цеплялся за любой выступ, любую неровность, оставляя после себя тяжёлый, влажный след.
Я вдохнула потяжелевший воздух, пропитанный сыростью и запахом мёртвого леса. Высоко над уровнем реки отчётливо виделись уродливые чёрные пики деревьев.
Я плотнее укуталась в похолодевший от влаги плед и внезапно ощутила жуткий холод – засиделась. Подвёрнутые под себя стопы разом заныли от неудобной позы, спину свело судорогой он давнего напряжения. Пришлось нехотя шевелиться.
Опустив босые ноги на палубу, я почувствовала, как холод пробирает насквозь – пора было убираться отсюда, но вопреки здравому смыслу, я не торопилась.
