Подозреваю, что о чём-то думал, возможно, цедил свой дорогущий коньяк. А потом совсем близко раздались его шаги, на прикроватную тумбу рядом с моей головой практически беззвучно опустился бокал. Скользнув рукой под одеяло, Астафьев с нажимом, с давлением провёл ладонью по моему бедру. Жаждал продолжения или просто требовал внимания – не знаю, но, повинуясь призыву, глаза я открыла. Ненависти во мне не было. Если только обида и… непонимание…
Продолжая настойчиво сминать гладкое тело, Астафьев упрямо смотрел в глаза.
Будто что-то подозревая, будто желая в чём-то уличить.
– Я в душ… Ты со мной? – наконец, смог выдавить он из себя, но я лишь улыбнулась. Устало и чуточку пьяно. Улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Его ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра, ощутимо подпёрла промежность. Поддаваясь инстинктам и мужскому напору, я слегка раздвинула ноги и тут же почувствовала проникновение. Резкое и чуточку болезненное. Чуточку… но не настолько, чтобы заглушить сдавленный стон удовольствия. Астафьеву понравилось, как взвились мои бёдра, в его глазах снова разгоралось желание.
Проделав ещё несколько стремительных движений, его пальцы отступили, а настойчивые касания сместились на живот.
– Пять минут и продолжим, – пообещал он.
Единственное, что смутило, так это отклик, который он хотел найти в моих глазах. Вот этого я не поняла. Хотя не имела ни малейшего желания анализировать. Сейчас – только сбежать. Не от него и не от себя. Уж, скорее, на другую планету. И потому в момент, когда Павел скрылся за дверью ванной комнаты, я вздохнула с облегчением.
Спустя секунду жалобно всхлипнула, а спустя две уже собирала свои вещи.
С вещами вышла незадача – времени на то, чтобы найти сумку, у меня не было. Даже свои джинсы я обнаружила далеко не сразу. Свитер нашёлся в гардеробной, а носки пришлось умыкнуть у Астафьева. Бежать с босыми ногами было слишком даже для меня. Куртка, ботинки, шапку я затолкнула в карман, а оставшиеся мгновения потратила на то, чтобы справиться с дверными замками.
Вот только они не спешили поддаваться, сопротивлялись. А я боролась до последнего. До того самого момента, когда за спиной оказался Павел.
Я воровато оглянулась и только сейчас поняла, что в глазах стоят слёзы. Мне было обидно! Обидно, что пока я пыталась отыскать в Астафьеве человека, он меня просто использовал. Точнее, устранял. Чтобы не мешалась, чтобы не вздумала мстить, чтобы даже мысли не возникло как-то вклиниться в «долго и счастливо» его брата.
