«Любимой девушке…» Какой же у нее цвет глаз? Штопка? Какая же она любимая девушка, когда он так и не решился заговорить с ней. Да рубины ей и не пойдут. Вот изумруды… Он вспомнил ее. Ну какой же он идиот, почему он так долго не мог решиться и подойти? Думал, она замужем, на кой ляд он будет приставать к замужней женщине. А вот другой оказался смелее. Да, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Избитая истина!
Нет, Штопке он никогда бы не подарил этот кулон. Он напоминал каплю крови.
Слишком мрачно, неприятный подарок.
Куда его деть? Выбросить? Подарить Агнессе?
Нет, сестре тоже не пойдет.
Остается Таня Михеева. Она ведь хорошая девушка, и не ее вина, что старший следователь Самарин ее не любит. Да и так ли это важно? Главное – она любит его. Может быть, это гарантия счастья?
Решено, он подарит рубиновый кулон Тане. Тем более что Журба просил узнать о Завене. Самарин снова взглянул на ладонь. Капля крови. Почему-то вспомнился маньяк из электрички. Тому бы, наверно, такое украшение понравилось.
Капля крови. К крови он был неравнодушен. Недаром перегрыз артерию. Кровь… что в этом привлекательного?
Но вот ведь кто-то придумал такой дизайн – капля крови на шее. Может быть, тоже был скрытым маньяком?
«Чушь, Самарин! Больное воображение! Теперь тебе маньяки будут повсюду мерещиться!»
Окна в квартире не светились. «Агния на концерте, – подумал Самарин, но вовремя вспомнил про ответственное поручение, которое получила сестра. – Как она там… Надо же, сразу согласилась, даже не спросила ни о чем…»"
"Чак, знавший о приближении хозяина, когда тот еще только выходил на «Петроградской», заливисто залаял, стоило Дмитрию открыть дверь парадной.
– Да, пес, да. Сейчас выйдем с тобой. А потом мне придется тебя оставить.
У хозяина тоже может быть личная жизнь. Даже если она и не совсем такая, как хотелось бы…
Таня сняла трубку сразу же:
– Дмитрий Ев… Дима… Я сегодня была на работе, всех вызвали, вы представляете себе! Когда я была у вас, в то самое время произошел этот ужас.
Иван Егорович в таком состоянии… А Валентина Николаевича как жалко!
Представляете, его контузило.
Говорят, он уже к нам не вернется. Поправится-и сразу на пенсию по инвалидности. Бедный… «Туда ему и дорога», – зло подумал Самарин, но вслух сказал:
– Да, ужасно.
– Я до сих пор не могу прийти в себя. Как страшно! И маньяк теперь снова на свободе, вот что самое главное!
– Об этом я тоже думал.
«Маньяк действительно все еще на свободе, и это действительно страшно».
