– А я думал, если девушка работает в милиции, она любому сможет дать отпор.
– Да я и сама не знаю, что на меня нашло. Стало немного стыдно за то, что оказалась такой трусихой. Действительно, секретарь начальника отделения милиции, а шарахается от каждой тени.
– Тут так собака выла… – пробормотала Таня в свое оправдание.
– Страдает пес… Ну что вы, Таня, все еще дрожите? Я-то думал, вы у нас храбрая девушка.
Таня почувствовала, как ее решительно взяли под локоть.
– Давайте я вас провожу, а то вдруг по пути еще какая-нибудь собака завоет.
Как бы в подтверждение где-то совсем рядом раздался тот же хрипловатый вой. Девушка вздрогнула всем телом. Жуть накатила снова. Таня судорожно схватилась за рукав своего спутника. Тот молча обнял ее за плечи. На миг волна страха отлегла от сердца. Ощущение сильной мужской руки успокаивало. Сейчас он проводит ее домой. Там светло и спокойно. Кухня, чайник, мама…
Рука на плече потяжелела. Таня почувствовала, как сильная кисть сжала ее руку у плеча.
– Какая вы тонкая, – сказал попутчик.
Голос его прозвучал неожиданно хрипло, в нем появилась та надтреснутость, которая только что слышалась в протяжном вое бродячей собаки.
Таня почувствовала, как большие сильные пальцы сжимаются у нее на руке.
«Беги!» – отчаянно полыхнуло в мозгу. Она рванулась.
Оказалось, поздно. Пальцы держали ее, как клещи.
– Пустите! – воскликнула она вполголоса.
– Ты боишься одна…
Он привлек девушку к себе и впился губами в ее губы. Она пыталась отстраниться – и не могла.
Губы, сначала показавшиеся мягкими, деревенели.
Поцелуй стал больше похож на укус.
Он продолжал прижимать ее к себе одной рукой. Вниз под полы пальто проник холодный ветер. А за ним рука – большая и горячая.
– Ой, не надо… нельзя, – сказала Таня, сгорая от стыда и страха.
Железные пальцы с треском разорвали тонкие колготки и схватили трусики.
Резинка лопнула, и они превратились в кусочки голубого шелка,..
Таня пыталась крикнуть, но не могла.
Он уже не целовал ее, а кусал. В ход пошли зубы. Она только застонала от боли, когда он прокусил ей верхнюю губу. Он рычал, задыхался от охватившей его бешеной страсти. Рука внизу уже проникла внутрь Таниного тела и, сжавшись в кулак огромных размеров, била ее в матку.
Раздался хруст. Тело пронзила нестерпимая, немыслимая боль.
«Он. Маньяк из электрички!» – была ее последняя рассудочная мысль.
Таня дернулась всем телом, пытаясь вырваться. Бесполезно.
