Спали на каком-то тряпье, окна законопачены, чтобы снаружи не пробивался свет.
– Что рассказали дети?
– Что смогли. Девочки и один из мальчиков занимались проституцией. Два других мальчишки, лет шести-семи, попали в этот «приют» недавно. Судя по всему, из них готовили камикадзе – учили держать в руках оружие…
Самарин затряс головой. Прямо какой-то фильм ужасов.
– А где дети сейчас?
– Их отвезли в реабилитационный психотерапевтический центр. Не знаю, можно ли сделать из них полноценных людей, но мы приложим все усилия.
К сожалению, показания этих детей невнятны и на. суде не смогут служить доказательством.
– Суд не состоится, Осаф Александрович. И вы, наверно, знаете это лучше меня. Я потому и пришел.
Дубинин удивленно поднял брови.
– Вы ведь знаете, кто организовал этот «приют».
– Инспектор по делам несовершеннолетних капитан Жебров. Это мы уже выяснили.
– Но ведь его больше нет…
– Ничего не понимаю!
– То есть как?!
– Слушайте, Дмитрий Евгеньевич, ради Бога, перестаньте говорить загадками.
– Сегодня ночью капитан Жебров был убит на лестничной площадке перед своей квартирой.
– Нет, – покачал головой Дубинин, – «Эгида» работает иначе. Впрочем, – он разворошил остатки волос на голове, – у меня есть соображения о том, кто бы это мог быть.
– Знаете, Осаф Александрович, – Дмитрий слабо улыбнулся, – оставьте их лучше при себе. Я не занимаюсь этим делом и влезать в него не собираюсь. И не думайте, не потому, что моя хата с краю. Просто…
Дубинин внимательно вгляделся в лицо Самарина:
– А как вы узнали о том, что он убит? Ведь вы еще не были на работе.
Вам позвонили? Вряд ли. Значит, узнали откуда-то. И еще вопрос: почему у вас под ногтями грязь? Могилу копали? Дмитрий усмехнулся:
– Глаз-алмаз…
– Скорее многолетняя практика.
– Копал, – кивнул Самарин, – могилу своей собаке. Вернее, тому, что от нее оставили.
– Так, – сказал Дубинин, – а ну-ка выкладывайте все по порядку.
Ноги сами собой понесли на «Ладожскую». У входа в отделение стояли три милицейские машины.
Значит, осмотр места убийства закончили.
Дмитрий вошел в дежурку. За стеклом сидел капитан Селезнев. В первый миг Самарин едва узнал его. Пьяница и балагур, Петр Иванович был бледным и очень серьезным.
– Проходите, – кивнул он Самарину. Он не был расположен не только шутить, но и вообще вести пустые разговоры.
Да, за последнюю неделю отделение Ладожского вокзала сильно потрепало.
Убиты Таня Михеева, сержант Власенко, капитан Жебров, контужен майор Гусаков.
