Он утром позвонил в прокуратуру, но там сказали, что Самарина на месте нет. Может быть, поехал на Ладожский…
Попов отправился туда. Ничто не предвещало трагедии. Он кивнул дежурному и прошел на второй этаж. И тут он увидел ее. Он даже не сразу понял, что прекрасно знает эту женщину. Потому что он одновременно почувствовал запах и увидел каплю крови на белой тонкой шее. Голова закружилась, ноги задрожали, кровь бросилась в пах."
"– Александр Михайлович, вам нравится? – услышал он, как сквозь слой воды, и понял, что перед ним секретарша полковника Жеброва Таня.
– Очень, – выдавил он. – Вы… у меня нет слов. Слов действительно не было. Кровь била в висках, будто хотела прорвать стены сосудов и выплеснуться наружу. Руки дрожали. Санька понял, что, если немедленно не уйдет, может случиться непоправимое. Он просто бросится на эту женщину и немедленно – здесь и сейчас – перегрызет ей горло.
– Нашел Самарина? – спросил его внизу дежурный. – По-моему, он еще не проходил…
– Самарина? Ах да…
Он уже не помнил, зачем пришел.
Дмитрия он увидел в тот же день, немного позже, во время опознания тела замерзшего мальчика. Все это Санька помнил как в тумане. Глаза застилала красноватая пелена. Зверь проснулся и теперь грозно требовал своего.
Противиться было невозможно. Он уже знал, что сегодня вечером, ночью, он поедет и сделает это. В такие дни холодный рассудок начинал работать с поразительной четкостью. Он дождался конца рабочего дня и выжидал, пока Таня Михеева не выйдет из отделения.
Теперь нужно только проследить ее путь домой.
Интересоваться ее адресом и телефоном опасно. Лучше проследить самому. Человеку это было бы скучно, но караулящий зверь не знает усталости.
Ему повезло. Таня зашла в магазин и купила тортик. Она шла в гости.
Значит, будет возвращаться поздно. Пойди она сразу же домой, возможно, это бы спасло ее. Но стечение обстоятельств работало против.
Он очнулся в пять утра. Как был – в куртке и ботинках – лежал поперек кровати.
Голова гудела.
Он отбросил забытье и сразу вспомнил все. Таню Михееву, двор на улице Куйбышева… Во рту стоял металлический вкус крови. Он встал и включил свет.
Что-то упало на пол. Он опустил глаза – темно-красная рубиновая капля на золотой цепочке.
Первым импульсом было выбросить ее. Немедленно, в форточку. Но звериное чутье сказало «нет». Это очень веская улика.
Он швырнул каплю на стол, рывком снял с себя одежду и пошел в ванную.
