Вспомнилось, правда, как он в конце восьмого класса грохнулся в обморок во время экскурсии в Кунсткамере. «Значит, и у гиппопотамов есть нервы… Наверно, он то же самое думает обо мне».
Глава II
МИЛИЦЕЙСКИЕ БУДНИ
26 октября, воскресеньеАлександр Попов жил у парка Победы. Дмитрий никогда не понимал, как Санька мог уехать с Петроградской. Пусть даже в престижный и экологически чистый Московский район… И тем не менее несколько лет назад Попов – уже после смерти отца – вдруг сорвался и обменял квартиру на равноценную в другом районе.
В новом Санькином жилище Самарин еще не бывал, но быстро разыскал и Варшавскую улицу, и нужную пятиэтажку.
Квартиры холостяков бывают двух видов. Там либо царит идеальная чистота и порядок, либо дичайший бедлам. Жилище Попова относилось к первому. Каждая вещь тут имела свое место, пол чисто вымыт, но отсутствие штор на окнах указывало на то, что этого дома не касалась женская рука.
В комнате – диван, два кресла, журнальный столик, телевизор. Книжные полки заставлены медицинской литературой, начиная от «Лекарственных средств»
Машковского и кончая Видалем и Большой медицинской энциклопедией.
Целые полки забиты книгами по фармакологии, психиатрии, анатомии. Художественной литературы не видно – ни детективов, ни фантастики, ни классики.
«Специалист подобен флюсу, – вспомнил Дмитрий. – Понятно, почему он холостяк. Не всякая женщина выдержит мужа, способного говорить и думать только о медицине».
Расположились на кухне, блиставшей почти полным отсутствием кухонной утвари.
С тех пор как в нашей стране появились импортные полуфабрикаты, Попов питался исключительно из пакетиков. Вот и сейчас, готовясь к приходу Самарина, он разогрел вегетарианскую пиццу с шампиньонами, полил растительным маслом мексиканскую смесь для салата и достал из холодильника запотевшую бутылку хванчкары.
– Извини, мяса не будет, – сказал Санька.
Выпили за встречу."
"– Понимаешь, Санек, – сказал Самарин, – я тут перелопатил все дела по преступлениям на сексуальной почве. В ГУВД ведут одного серийного убийцу.
Вот я и подумал, а что, если наше убийство – его же рук дело? Вроде не выходит. Хотя в «почерке» есть кое-что общее.
– Ну, знаешь, во всех убийствах есть нечто общее, – усмехнулся Санька. – Начиная с того факта, что убили. Ну а дальше идут детали: смерть наступила в результате асфиксии, задушили другими словами, или, скажем, в результате повреждения колюще-режущим предметом, то есть ножом зарезали или, скажем, отверткой, надфилем.
