Ну и… – Костя обхватил голову руками. – А тут открывается дверь и входит Марина. Она, оказывается, отпросилась. Из-за моего дня рождения. В общем, все вышло ужасно, просто ужасно… И главное, Лариса. Вот еще что. Это Марину особенно задело… Она же знала ее – еще по школе.
– Вместе учились?
– Нет, что вы! – Костя покачал головой. – Марина после окончания института работала в школе, это она потом ушла оттуда – не выдержала всего этого маразма.
А Лариса была ученицей. Учителя ее очень не любили, с ней всегда были какие-то ЧП.
Ну и Марина ее тоже не любила.
– ЧП какого типа?
– Ну, как-то они познакомились на улице с «хачиками», поехали с ними кататься, попали в милицию. Потом вечно она где-то пропадала, домой по несколько дней не приходила. Тяжелый подросток, в общем.
– Это уже как-то иначе называется, – покачал головой Самарин. – И теперь она работает вместе с вами? В журнале?
– Случайное стечение обстоятельств.
– И что же, она способна вести деловую переписку, отвечать на письма, читать корректуру?
– Нет, – махнул рукой Костя, – кто ей письма доверит, тем более корректуру? Она компьютер не может нормально освоить, факс у нее заедает, ксерокс застревает.
Но кофе-чай она подаст. На телефонные звонки отвечает «вежливо и мелодично», как требует главный. Да вы можете зайти к ней – она здесь, в приемной.
– Что ж, обязательно зайду, – кивнул Дмитрий. – Но сначала давайте закончим с вами. Значит, Марину особенно оскорбило то, что она застала вас именно с Ларисой.
– Да, конечно.
Она, понимаете, ее за человека не считала. Для нее Лариса была последней… не знаю, как лучше выразиться… падалью, что ли. Понимаете, в школе о ней такое говорили… Что она на перемене ходила в мужской туалет и там занималась бог знает чем. Лариса сейчас говорит, что это клевета. Не знаю, где тут правда, но Марина, конечно, верила В эти наговоры. Учителя физкультуры у них тогда просто выгнали из школы. Сначала она перед всем классом открыто к нему приставала, чуть ли не в штаны лезла, а потом директриса застала их в раздевалке.
Собственно, чуть ли не сняла его с нее, вернее, наоборот. Кто там знает, что было на самом деле…
– Могу себе представить, – сказал Дмитрий, хотя на самом деле представлял это с трудом.
Он смотрел на убитого горем Сорокина. Как все-таки тот плохо знал жену.
Одной, наверно, можно изменять. Вон жена Мишки Березина если наверняка ничего не знает, то догадывается же… И ничего. Но с Мариной Сорокиной так было нельзя.
