– Вы, знаете этого человека, так?
Назовите его фамилию, имя, отчество.
– Женя… – растерялась Настя. – То есть…
– Так, – ухмыльнулся Чекасов, – как говорится, даже не удосужилась узнать, как его зовут. Ваш паспорт?
Трясущимися руками Настя протянула капитану красную книжку.
– Все в порядке, – ответил тот, протягивая его владелице, – можете быть свободны.
– И знаете что, – процедил сквозь зубы Власенко, – могли бы найти себе более подходящую компанию.
– Да что ты с ней базаришь, – усмехнулся Чекасов, – эти шалашовки за бабки под кого хочешь лягут.
– Что?! – Женя резким движением освободился от захвата, и если бы капитан не увернулся, на него обрушился бы удар, на какой способен только благородный горец, защищающий честь любимой женщины.
– Падла! Сучонок! Кавказская образина. Мразь черножопая!
Женю оттащили в коридор за дежуркой, втолкнули в «обезьянник» и теперь били оба. Власенко отрабатывал на нем удары в живот, а Чекасов молотил дубинкой по спине и по почкам."
"– Сейчас тебе пропишем на пиво, – процедил сквозь зубы Чекасов и ребром ладони ударил Джавада по печени.
Парень согнулся, судорожно хватая ртом воздух.
– Что вы делаете! – в панике кричала бросившаяся за ними Настя.
– Пошла отсюда, подстилка! – рявкнул Чекасов.
– Настя, я прошу, иди, – прохрипел Женя. – Иди ко мне домой, принеси паспорт.
– Но они убьют тебя! – крикнула девушка.
– Не убьем, только поучим, как надо разговаривать. – И, саданув в последний раз Женю по голове резиновым «демократизатором», капитан милиции заметил:
– Ладно, давай его в камеру.
Пусть поваляется и Подумает, а там видно будет.
– Настя, паспорт, слышишь! – что было сил крикнул Женя. – Он в куртке.
Было поздно, и в окнах огромной коммуналки, где вместе с родителями обитал Джавад, свет уже потух. Запыхавшаяся Настя поднесла руку к пуговке дверного звонка (их тут была тьма, по числу комнат, и все, что характерно, без подписей, но кнопку Джавада она разыскала бы и с завязанными глазами).
Ей показалось, она даже услышала, как глубоко в недрах квартиры отозвалась резкая трель. Настя переступила с ноги на ногу и нетерпеливо взялась за потертую медную ручку: ну открывайте же поскорей!.. Томительно поползли нескончаемые секунды… и наконец сердце у нее нехорошо екнуло. Было бы кому услышать звонок, ее давно уже впустили бы внутрь. Настя принялась лихорадочно разглядывать другие кнопки: ничего не поделаешь, придется побеспокоить соседей.
