Хоть Марина как баба-то, наверно, ничего собой не представляла и со мной вела себя по-скотски, но такой смерти я бы никому не пожелала. Во всяком случае, никакой женщине.
– А мужики, значит, пусть их… – улыбнулся Самарин.
– А мужиков не жалко, – отрезала Лариса.
Она поднялась с места и, раскачивая на ходу бедрами, направилась к двери.
– До свидания, – сухо сказала она.
– До свидания, – ответил Самарин, не повернув головы от экрана компьютера.
«Чертовщина! Так этот учитель физкультуры – Толька Жебров.
Значит, он работал в одной школе с Мариной Сорокиной! И они были знакомы!»
Додумывать все следствия из этой мысли не было времени. Дмитрий вошел в кабинет заместителя начальника отделения майора Гусакова.
– Ты не заболел, часом? – спросил его Гусаков. – Или влюбился? Что с тобой?
– Думаю, – пожал плечами Самарин.
– Ну и чего надумал? Тут опять Гнедин звонил из мэрии. Все интересуются, как идет следствие по маньяку. Надо приложить все усилия… Давай, брат, давай…
Дмитрий скривился.
– Мы прилагаем все усилия, но пока ничего. Кстати, вопрос к вам, Валентин Николаевич. Вы не помните, с какого времени у вас работает Анатолий Жебров?
– Жебров? – Замначальника ничем не выказал своего удивления. – Сейчас припомню .. С девяносто третьего, если мне не изменяет память.
Память майору Гусакову обычно не изменяла…
– А что тебя вдруг это заинтересовало? – Гусаков посмотрел на Самарина, подняв правую бровь.
– Пока воздержусь от ответа, ладно, Валентин Николаевич?
– Как хочешь… Но это твое «пока» я придержу под контролем…"
"Ближе к концу дня вернулась Катя, а за ней и Никита.
Как и предполагал Самарин, ни родители Марины Сорокиной, ни ее сослуживцы по фотороботу никого не опознали, хоть и очень старались.
– Ну, Дмитрий Евгеньевич, – тяжело вздохнула Катя Калачева, – Никита был прав: надо было принять валерьянку.
– А что там у них? – спросил Дмитрий.
– Я не специалист, – ответила Катя, – но мне кажется, Диканскую надо лечить. Она всерьез утверждает, что убил зять.
– Ты права, – только и сказал Самарин. – Слава Богу, это уже не в нашей компетенции.
На работе у Сорокиной, напротив, все было спокойно. Марина ни с кем особенно не дружила, а потому сослуживцы, попереживав, быстро успокоились. – – Значит, дополнительной информации – ноль? – констатировал Самарин.
– Ноль, – развел руками Панков.
30 октября, четвергБудильник прозвонил ровно в пять утра. Сказать «затемно» – значит, не сказать ничего.
