Вкус подчинения

А про то, что скоро человеческий труд заменят машинами и говорить не стоит.

— Слушаю, — отозвались в вертолете.

— Отлетите на пустырь за этим домом и подхватите меня, надо девушек из квартиры спасать.

— Сделаем, — ответили с помехами и я рванул за дом, на спортивную, обширную площадку.

Поднявшись на вертолете я указал на крышу и стал вычислять окна, где могли быть девушки.

Оно нашлось быстро, когда стекло разбилось и что-то выпало, а в самой квартире кричали.

Я напряг все тело, в голове шумела кровь предвкушения прямо, как перед сессией, когда ты можешь забыть на время человеческую сущность и отдаться звериным инстинктам.

Я, сглатывая тошноту страха перед высотой спустился на шатающейся лестнице вниз, так быстро насколько позволяли возможности и резко, почти героически впрыгнул в нужное окно, разбивая остатки стекла.

Девушки испуганно закричали, а прилизанный блондин рванул в сторону из квартиры, туда, где вдалеке раздавались выстрела. Давид лишь мельком заметил полураздетую Майю и красный след оплеухи на щеке Васи и рванул за ним.

Успел за долю секунды до того, как он выбежит в дверь, и потащил сопротивляющегося, ржущего ублюдка в комнату."

"Майя выбежала из кухни, но он захлопнул дверь в спальню и крикнул.

— Закройтесь в ванной!

— Ну что… — толкнул я блондина к батарее и принялся стягивать спортивный пиджак и разминать шею.

— Что? — загоготал этот Леша, кажется, даже не подозревая, что все его насилие не идет ни в какое сравнение с той болью, которую он сейчас испытает.

 — Хочешь рассказать мне какая сладкая пизденка в моей Майи? А может быть, какая тугая и гибкая у нее кишка?

— Нет, — с ухмылкой покачал я головой, специально в голове воспроизводя все что он мог делать с моей Майей. Чтобы жалости к этому человеку не дай Бог не возникло. — Хочу рассказать, как ты сейчас сдохнешь!

______________________________________________________________________________________

Надеюсь вы скучали по этой истории, я очень. Такая жара началась.

Глава 63

Плоть.

Человеческая. Мягкая. Податливая как глина. И в руках она как прекрасный инструмент для создания собственного удовольствия. Как желание, которое ты можешь контролировать. Как страх, который ты можешь преодолеть.

В детстве я боялся боли. Боялся видеть как отчим причиняет ее матери. Боялся испытать ее сам.

Но время шло. Теперь она во мне. Я не боюсь ее. Она мой друг. Не боюсь ее дарить другим.

И я дарил. Вдарил кулаком по ребрам, коленом в пах, ногой по лицу.