Вкус предательства (СИ)

Он принимает ответ и больше не задает вопросов, а потом… потом поджимает губы и опускает глаза.

Собственный вой раздается на весь коридор. Хватаюсь за стену, рядом что-то мелькает наверно руки, но физически я не чувствую совершенно ничего. Только боль. Адскую боль, словно наживую мне оставляют надрезы по всему телу, и я не могу сопротивляться. Мне просто некуда деться. Снова.

— Мы сделали все, что было в наших силах…

Глава 41

Резко подскакиваю в идеально белом помещении. Голова мутная, а усталость такой степени, что не хочется даже двигаться.

Осматриваюсь, находясь в полной прострации.

И по мере того как прихожу в себя, ужас накрывает беспросветным полотном. Слезы автоматически запускаются без моего участия.

Без остановки прокручивая слова врача, вскакиваю с койки и выбегаю из палаты. Но тут же попадаю в капкан рук.

— Вероника! Вероника! — Максим крепко удерживает, пока дергаюсь в каких-то отчаянных судорогах. — Отпусти! Мне надо к нему! Отпусти! — кричу хриплым воем, оставляя кулаки на груди мужчины: — Отпусти! Я должна ему сказать…

Разом силы покидают, а я захожусь в новой истерике.

Сползаю на пол, не веря, что все это происходит со мной.

— Вероника! — Максим с серьезным лицом хватает за руки, и пытается удержать, поймав мой потерянный взгляд: — Ты его увидишь! Потерпи немного!

То, как он держится вводит в какую-то нелепую обиду.

— Тебе надо собраться, там в коридоре… — указывает куда-то в сторону: — Панкратова с тяжелой артиллерией.

Ничего не понимаю, хлопаю на него глазами, с которых срываются бесконечные слезы.

— Мать Артура и отец Абрамова.

Отрицательно качаю головой, мне ничего не надо. Мне плевать на них всех, ни один из них никогда не любил его. Для них потеря Артура — это дележка фирмы, денег, имущества, помпезный вечер в честь него. Они даже не представляют, каково это терять.

— Он потом наругает нас… — уверенным шепотом заявляет Максим, заставляя горько улыбнуться сквозь слезы.

Киваю, стараясь вдохнуть побольше воздуха.

— Ладно. — пытаюсь подняться, но с первого раза не получается: — Пусть ругает…пусть хоть что угодно делает, Максим.

 — смотрю с болью в глазах, кроме нее вообще ничего не чувствую. — Голову выше, и вперед. — кивает, провожая обратно в палату: — Сейчас приведите себя в порядок, а после…я договорюсь о том, чтобы увидеть его.  К ни го ед . нет"

"Захожу в небольшую ванную комнату. В зеркале на меня смотрит призрак той женщины, что будто в другой жизни наблюдала в отражении себя счастливую.