Вкус предательства (СИ)

 — спустя паузу объясняет медленно и спокойно.

Так и не притрагивается к еде, а ведь когда-то это был ее любимый набор. Пару глотков сухого белого, кусочек стейка и овощи. Смаковала так, словно это нечто невероятное. А я в это время наблюдал за тем наслаждением, что прорывалось сквозь ее скромность.

Это и был мой наркотик, Ника.

Наблюдать и испытывать небывалое удовольствие.

— Он больше ничего не сказал? — хмурюсь, отбрасывая эти кадры из жизни с ней.

Титанических усилий стоит контролировать и сдерживать шок, ярость, неверие, и вину.

Прозрение — неприятная штука, когда ты не был готов к такому. Когда ты своими глазами видел то, чего кажется не было. Хочется что-нибудь разбить, распотрошить до мелких щепок, но я сижу перед ней, пытаясь совладать со своими демонами.

— Угрозы и оскорбления считаются? — вялая усмешка оседает на ее губах.

Выдыхаю воздух сквозь зубы. Меня, мать его, словно ведут в тот тайник, о котором я раньше не знал.

Абрамов, слишком много тебя, друг… Слишком.

На кой черт звонить ей? За каким хреном угрожать? И главный вопрос… С чего, блять, вдруг?

Одни вопросы в воздух.

— У тебя есть ответы? — несмело спрашивает в ожидании.

Смотрю на девушку, которую растоптал, перекрыв весь воздух и себе.

— Пока нет, но будут. — в этом уверен, как никогда.

Она кивает, поджимая губы.

— Тогда…эта встреча не нужна. — отвечает, забирая сумку со стола: — Поразмышляй на досуге насколько человеку, который тебе что-то тогда сказал, можно доверять?

Искренне, твою мать, смотря мне в глаза звучат ее слова, и она встает.

Фраза заставляет внутри что-то свербеть. Поддаваясь порыву, встаю за ней, хватая ее за руку. Сам не догоняю, что хочу сказать. Вероника останавливается, вставая в пол-оборота. Переводит взгляд с соединения наших рук на лицо, и я замечаю накопившуюся влагу.

Удар!

— Когда ты уезжаешь?

Изнутри разрывает от прикосновения, и это даже не к коже. Просто чувство, что вот она рядом, что мы резко сократили сотни тысяч километров между нами.

Она печально усмехается и глубоко вздыхая, отвечает:

— Не переживай, Артур. — собственная грудная клетка надрывается: — У тебя не будет проблем с семьей. Полтора месяца, самое большее."

"И затем, не глядя, она уходит. А я остаюсь смотреть ей вслед, не понимая, что, мать его, я видел пять лет назад!

Глава 19

Зачем? Зачееем?

Мысленно ору себе, с силой тыкая по экрану телефона.

То, что я услышала…

Он поверил, что я ему изменила с кем-то.