Вкус предательства (СИ)

Закрывает лицо руками и горько плачет. Ведомый желанием поддержать и помочь, тяну руку, но на полпути останавливаюсь. Рассудок вопит, что не имею права, и как бы мне не хотелось, теперь я с ним согласен.

— Увидев тебя утром не понимал где я, что со мной и почему. А заметив рядом Панкратову, и осознавая, как это выглядит был в дикой прострации. Однако, тут же словно кадры фильма всплывала запись перед глазами. И все померкло, огнём горели органы, тогда-то и понял, это конец. Нам обоим. Было херово до жути, похмелье убийственное, и несмотря на едва живое состояние, я уехал от нее вслед за тобой.

Хотел догнать, боролся сам с собой. Только злость, ядовитая ярость, обида, задетое эго, мать его, будто приговаривали, чтобы я отпустил. Но… я боялся, Вероника. Боялся появиться перед тобой, потому что сам не мог понять, как допустил то, что проснулся с твоей бывшей соседкой.

— Остановись. — шепчет моя погибель, захлебываясь слезами: — Хватит.

Киваю, не желая больше насиловать ее своими душевными терзаниями пятилетней давности.

Тишину в этот момент разбавляют лишь ее всхлипы.

Даже несмотря на осознание, что на хрен ей это сейчас нужно, легче как-будто стало.

И есть одно очень простое объяснение, она единственная, кто знал меня настоящего. В моей жизни, очевидно, кроме нее, не было никого, кому бы можно было довериться.

И я ее потерял.

— Я…мне очень жаль, Артур. — наконец, сиплым шепотом говорит она.

— Мне тоже, Ника. — отвечаю тут же."

"Она встает с качели, посылая в меня мимолетный печальный взгляд, и двигается в сторону подъезда.

Следую за ней в паре метров, вспоминая множество счастливых моментов, что прорываются в собственное сознание.

Вход, вызов лифта, раскрывающиеся двери. Каждый нажимает на свой этаж, вставая по разным стенкам, друг против друга.

А когда-то все было не так. А когда-то мы не выпускали рук, с сумасшедшей любовью глядя в глаза и ища в них такой же ответ.

Глава 27

Залетаю в квартиру, запирая замок, и прислоняюсь лбом к двери. Дышать не могу, будто что-то мешает. Наконец, даю волю слезам и чувствую, как меня отпускает все то напряжение.

Держаться там, в сумерках наедине было невозможно. Хриплый голос, который обнажал человека, которого я любила дербанил все внутренности.

Это…тяжело. Господи, как же это тяжело…

И вместе с тем, спрашивать его почему он поверил бессмысленно. Я верю в его страх…этого не отнять. Верю, что боялся, возможно, даже тогда когда мы были вместе. Молодые в том мире, где он пытался понять, как все работает.