Вкус счастья

А еще больше она верила в символы и необходимость праздника. И в великолепный праздничный торт.

Заканчивая третий ярус, Лорел уже не хмурилась. Ее голубые глаза довольно вспыхнули, когда в дверях появилась Паркер в пижаме и с распущенными волосами.

— Почему ты не в постели?

— Размышляла кое о чем, — откликнулась Паркер. — Не могла успокоиться. Давно ты с ним возишься?

— Не очень. Этот надо закончить сегодня. А завтра соберу и украшу два субботних торта.

— Составить компанию?

Они прекрасно понимали друг друга, и если бы Лорел сказала «нет», Паркер не обиделась бы.

И часто, когда работы было по горло, Лорел говорила «нет».

— Чудесный дизайн. — Паркер, как и Лорел чуть раньше, обошла торт. — Изящество белого на белом, интрига ярусов разной высоты и разных кружев. Традиции, классика — тема, выбранная нашей невестой. Ты попала в самую точку.

— Подставку украсим бледно-голубой лентой и лепестками роз. — Лорел приступила к последнему ярусу. — Будет потрясающе.

— С этой невестой было приятно работать.

 — Паркер поставила на огонь чайник. Она обожала такие ночные посиделки — одно из преимуществ ведения бизнеса из собственного дома и того, что Лорел живет здесь же, а Эмма и Мак — в домиках на территории поместья.

— Она четко знает, чего хочет, — заметила Лорел, выбирая инструмент, чтобы вырезать фестоны по краям кружевного пласта. — Однако открыта для предложений и пока еще не психовала. Если она продержится следующие двадцать четыре часа, то определенно заработает статус Образцовой Невесты «Брачных обетов».

— Сегодня вечером на репетиции и она, и жених выглядели счастливыми и спокойными. Хороший признак.

Лорел согласно хмыкнула, продолжая совершенствовать узор.

— И все же повторяю вопрос: почему ты не в постели?

Паркер сполоснула кипятком заварочный чайничек, вздохнула.

— Я сидела на веранде с бокалом вина, наслаждалась ароматами садов, смотрела на дома Мак и Эммы. И там, и там светились окна. А потом свет погас. Сначала у Эммы, а вскоре и у Мак. Я думала о планировании свадьбы Мак и помолвке Эммы.

И о том, как в детстве мы вчетвером играли в День Свадьбы. А теперь это реальность. Я сидела в тишине, в темноте и сожалела, что мама с папой этого не видят. Не видят то, что мы создали здесь, не видят, какими мы стали. И меня заклинило. — Паркер умолкла, отмеряя заварку. — Я горевала об их уходе и радовалась, потому что точно знала: они гордились бы мной. Нами.

— Я тоже часто думаю о них. Все мы часто о них думаем.