Побелев, пострадавший удивленно просипел:
— Я только орех взять хотел, ничем не угрожал…
— Это мои орехи! — ледяным тоном, но с явной угрозой произнес Кай. — А я не привык никому отдавать что-либо свое!
Рывок, едва сдерживаясь от боли в сдавленной кисти, со страхом и смятением смотрел на мужчину напротив и не мог отвести взгляда от стальных безжалостных глаз. Да он даже представить себе не мог, что абсолютно хладнокровный безэмоциональный Седой может запросто сбрендить из-за пустяка — обычного орешка.
Рыжий разжал вялые пальцы, и злосчастный орешек с глухим стуком упал в тарелку, покачался и застыл.
А теранец боялся отвести взгляд от Седого, чтобы не спровоцировать хищника, притаившегося в глубине серых бездушных глаз. Наконец мертвая хватка на руке ослабла, и Рывок не смог сдержать шумного облегченного выдоха, вновь откинулся на спинку дивана и начал растирать посиневшую конечность.
А вот Седой как ни в чем не бывало забросил очередной орешек в рот и, флегматично оглядев зал, напомнил:
— Что там, говоришь, с Боуроном и его любовницей? Ты не закончил.
— Кхе-кхе, — откашлялся Рывок и осторожно продолжил: — Наш осведомитель сообщил, что Ибис все валит на какого-то иностранца, мол, тот заставил ее предать покровителя. И приметы такие характерные назвала… лет тридцати, рост — метр восемьдесят, серые глаза и волосы…
Кайсар посмотрел на рассказчика, а сам мысленно поморщился: «Злобная мстительная тварь!»
Рыжий между тем начал подводить итоги:
— …думаю, ему надо линять или доктора хорошего найти, чтобы личину сменить, а то начнут шерстить в космопортах…
Даже не с намеком, а с ехидным советом Кайсар согласился и принял решение.
— Твои молодцы где?
Рывок напрягся и предупредил о возможных последствиях:
— Снаружи, возле входа. И если я не выйду отсюда живым…
Кайсар слушать дальше не стал, поднялся с места, улыбнулся так, чтобы со стороны это выглядело так, будто он вежливо прощается со знакомым. Затем обошел столик и похлопал рыжего по плечу. Убивать Кай не любил, а рисковать собой — еще меньше.
Пока он неторопливо шел к выходу, помахивая сумкой и накинув глубокий капюшон на голову, Рывок сидел как расслабленно притулившийся к спинке дивана, задремавший, перебрав лишнего, посетитель. Вот только уснул он навсегда.
Выйдя из бара, Кайсар, приметивший головорезов Рывка, направился прямо к ним, спокойно, закидывая в рот последние орешки."
"Спустя пару часов в аэроботе у бара колониальная полиция нашла еще три трупа.
