Владычный полк

Игуменов и монахов числом более пятисот свезли в Новгород и заковали в железа – до царского суда. Людей торговых, приказных, служилых повязали и отдали приставам, а жен и детей их держали под стражей. Город замер, затих в ожидании.

Восьмого января в Новгород прибыл сам царь с войском. А уже девятого января последовал первый приказ Иоанна: игуменов и монахов бить палками до смерти, а трупы их развезти по монастырям для погребения.

Ужас обуял горожан, когда они услышали крики монахов, забиваемых палками.

К вечеру телеги с грудами тел убитых потянулись из города.

А на следующий день начался царский суд. К царю приводили новгородцев, пытали их и жгли огнем. Потом волокли тела за санями и сбрасывали с моста в Волхов, прорубив полынью. Туда же бросали их жен и детей, предварительно связав. Вокруг полыньи стояли с рогатинами и копьями опричники. Тех, кто пытался выбраться из ледяной воды, они кололи копьями. Воды Волхова покраснели от крови.

Так продолжалось пять недель. За это время более трех с половиной тысяч новгородцев было казнено без вины. Кромешники не щадили никого: ни старых, ни малых, ни женщин.

По окончании неправедного суда Иоанн с опричниками начал ездить округ Новгорода по волостям, селам и монастырям, приказывая грабить их, жечь амбары, резать скот. Бояр и оказывающих сопротивление селян и посадских людей убивали.

Вернувшись в Новгород, царь приказал идти по торговым рядам и лавкам, улицам и домам, грабить их, а лавки и амбары разваливать, что опричники исполняли с ревностным усердием.

Когда город был дочиста ограблен и от него остались только руины, взгляды царя и опричников обратились к посадам. И только тринадцатого февраля царь приказал с каждой улицы выбрать по человеку из оставшихся в живых и держал перед ними речь, в которой всех милостиво простил и оставил вместо себя воеводу, князя Петра Даниловича Пронского. В этот же день Иоанн, сочтя Новгород достаточно наказанным, выехал с опричниками на Псков.

Владыку Пимена со многими священниками отослали в Александровскую слободу до распоряжения царя. В дальнейшем по возвращении царь помиловал Пимена, одного из немногих, но сослал его в монастырь, в Венев.

Андрей же, когда к его словам отнеслись без должного внимания, остановился на постоялом дворе. Одежда его была не монашеской, а на монастыри придется первый удар. Он решил предупредить хотя бы своих знакомых – того же Егора.