Владычный полк

Своих боевых холопов дать не могу, опознает кто – ко мне след будет. Ты же из Владычного полка?

– Был там. Сейчас на подворье Хутынского монастыря.

– Узнаю ключаря Фому, его рука – уж больно ты на офеню похож.

– Под этим прикрытием и пришел.

– Посиди, узвара выпей с баранками.

Боярин вышел. Андрей успел попить из кружки грушевого узвара с нижегородской баранкой, когда боярин вернулся.

– Лошадь и подвода готовы. Ездовой глухонемой, жестами показывать будешь. Но силен как буйвол. Если что – поможет, потом отпустишь.

Боярин проводил его к подводе и показал на возничего.

Андрей уселся в телегу, и боярин сразу ушел. Телега тронулась с места, и Андрей знаками показывал глухонемому, как ехать. По пути забрал в трактире свой короб – для маскировки он еще мог пригодиться.

К дому боярина подъехали уже в сумерках. На стук в ворота долго никто не открывал. Наконец послышался испуганный женский голос:

– От боярина с поручением.

Послышались легкие шаги, калитка распахнулась.

– Где он? Что с ним? Он жив?

– Жив.

– Господи, да как же? Вещи не собраны! – чувствовалось, что боярыня в панике.

– Боярин сказал – взять деньги и детей, а из вещей только самое необходимое, что на одной телеге помещается. И надо поторапливаться!

– Да, да! Что же это я стою? – Боярыня взбежала на крыльцо. В доме поднялась суматоха.

Андрей и глухонемой возничий терпеливо ждали.

Через час Андрей не выдержал, зашел в дом. В прихожей высилась груда узлов с вещами.

– Боярыня, вас сколько?

– Я, двое деток и служанка.

– А вещей на три телеги набрали! – укоризненно покачал головой Андрей. – Места в телеге просто нет. Берите деньги, украшения, драгоценности – и все.

– Что значит «все»? – В гневе боярыня топнула ногой.

– Не исключено, что сюда уже идут опричники. Боюсь, что все это придется оставить. Жизнь дороже.

Боярыня испугалась – картина ареста мужа была слишком яркой. Она вывела детей, и Андрей посадил их в телегу.

Подвода выехала со двора.

Андрей запер дверь в доме, потом ворота и отдал ключи боярыне.

Андрей мысленно охнул. Туда на подводе было три-четыре дня езды. Если кромешники вдруг вспомнят о семье, догонят верхами.

Когда выезжали из города, их остановила стрелецкая застава.

– Не положено ночью никого выпускать, – заявили стрельцы.

– Жена с ребенком недужат, к целителям везу.

– Лихоманка приключилась.