А мне, княже, приходится иногда грехи убийства и прелюбодеяния отпускать. Что там те скачки! Мелочь! Благословляю!
— Скачки, бег, метание копья, стрельба из лука, штанга, кулачный бой…, — поднял глаза к потолку князь. — Тут ведь как развернуться можно! О-го-го! И это только летние виды!
— Ты ведь, государь, затеял это, чтобы людей сплотить? — спросил его Григорий, и Самослав молча кивнул.
— Хорошее это дело, — улыбнулся Григорий. — Вся Греция на время Олимпиад перемирие устанавливала. Каждый себя эллином чувствовал, а не афинянином или жителем Коринфа.
Благое это дело! Давай следующим летом и проведем!
— Следующим летом я не смогу, — поскучнел князь. — У меня большой поход намечается. И пока в том деле слишком много неизвестных, владыка. Я могу сразу вернуться, а могу и на пару лет застрять. Это во многом зависит от того, что за весть нам Вацлав принесет.
* * *В то же самое время. Карфаген. Африканский экзархат. Империя ромеев.
Что делает нормальный грек, когда его город берет в осаду орда варваров? Коста не угадал.
Правильный ответ таков: он устраивает праздник с музыкой, танцами и веселыми девками. Он надирается до невменяемого состояния и узнает, что в городе хозяйничают дикари только утром, когда его кто-то нежно пощекочет копьем и поведет на площадь, где уже сидят его соседи и родственники, приготовленные для продажи. Сиракузы, Антиохия, Карфаген и множество других городов потеряли свою свободу из-за легкомыслия жителей, недооценивающих врага.
Нет ошибки страшнее, чем эта! Это Косте в бытность его в Новгороде вдолбили намертво. Потому-то они никуда не спешили, перекрыв все трое ворот, что вели из великого когда-то города.
К удивлению Косты, здесь лишь немногие слышали про Ганнибала. Опускающаяся на мир тьма невежества не обошла стороной и Карфаген, который за последнее тысячелетие был разорен дотла трижды: римлянами, вандалами и снова римлянами, а потому выглядел теперь, как самый обычный городок ромейского Востока, пыльный и скучный.
Каменные здания со сводчатыми окнами и черепичной крышей были отстроены лишь в центре, а по окраинам лепились невысокие глинобитные лачуги с плоской крышей, в одной из которых и прятался предатель Никита. Театры и цирк пришли в запустение, базилики стали церквями, а акведук пересох навсегда. Так было повсеместно. Города пустели, а жители их перебирались на землю, бросая ремесло, которое уже не могло их прокормить.
