Только в Анатолии десять миллионов человек живет. Хорошо, пусть сейчас семь… Африка — не меньше пяти миллионов. А еще есть Италия, Сицилия, Корсика, Сардиния, Кипр, Крит… Да во всей Словении людей чуть больше, чем в оставшейся европейской части Империи, в этом жалком огрызке. Только и спасает, что войско императора состоит из наемников, на которых вечно не хватает денег. А замордованное мытарями население биться не хочет и не умеет, в отличие от варварских народов, где каждый свободный муж — воин.
— Это не Григорий, — задумчиво сказал Коста, а Вацлав воззрился на него недоуменно и даже презрительно.
Кто это, мол, поперек начальства свое мнение высказывает?
— Обоснуй, — наклонил голову Вацлав, который все-таки решил не спешить с выводами. Косту он ценил за быстрый и цепкий ум. А потому и взгляд его из презрительно-удивленного стал скорее заинтересованным.
— Тут что-то не так, — Коста так и катал в ладонях кубок, в котором давным-давно не было вина. — Не могу понять, что. Воняет от этого дела.
— Еще бы, — хохотнул Вацлав. — Дня три на жаре лежал, а то и все четыре. Поневоле завоняешь!
— Не пойму! Не пойму! — Коста обхватил голову. — Что-то во всем этом неправильно! Но что? Не могу поймать! Вот-вот схвачу, а мысль ускользает! Ловушка это!
— Да что не так? — насупился Вацлав.
— Эй ты! — просветлел лицом Коста, который схватил за хитон пробегавшего мимо служку. — Лист папируса принеси!
— Перепил, паря? — участливо сморщил служка рябую морду. — Тут тебе что, канцелярия сиятельного экзарха?
— Неси! — Коста показал ему серебряный кератий.
— Бегом!
— Сию минуту, господин! — жадно протянул руку служка, но Коста благоразумно монету зажал в кулак."
"Тем не менее, через четверть часа перед Костой лежал лист папируса, исписанный с двух сторон. На нем хозяин вел приход и расход. Физиономия служки выражала полнейшее равнодушие к судьбе местной бухгалтерии. Заказчик не просил, чтобы лист был чистым, а значит, он свой кератий заработал честно.
— На! — кинул монетку Коста, и служка ловко поймал ее, сунув за щеку ввиду отсутствия карманов. Косные жители Африки еще не переняли эту варварскую моду.
— Порви! — Коста сунул лист Вацлаву, и тот недоуменно уставился на него.
Впрочем, сын боярский не сказал ничего и молча рванул лист, приложив к тому немалое усилие.
— Ну? — спросил он, показывая на разорванный неровно лист. — Дальше что?
— А теперь у меня из пальцев попробуй его вырвать.
