— Это сейчас что-то новенькое было! — Самослав поцеловал разгоряченную Людмилу, которая прижалась к нему жарким телом. — Ты что, жена, с индийскими танцовщицами пообщалась?
— Ну и пообщалась. Нельзя, что ли? — в ленивой полудреме ответила Людмила, подставляя распухшие губы для поцелуя. — Богиня не запрещает своего мужчину радовать. Даже, наоборот, велит это делать. Мы же не христиане какие-то. Это они, мракобесы, любовь грехом объявили.
Впрочем, она тут же резко вскочила, мигом потеряв ту негу, которая только что обволакивала ее с головой.
Она уселась сверху, крепко обхватив мужа бедрами, а облако ее пушистых волос накрыло князя, словно легчайшее одеяло.
— Что-то я не поняла сейчас! А ты это к чему танцовщиц вспомнил? Или ты тоже с ними общался???"
"— Мне рассказывали! — поднял перед собой ладони князь в притворном испуге. — Говорят, они в постели очень хороши. Но я сам ни-ни! Зачем мне какие-то индуски, когда у меня живая богиня есть!
— То-то же, — примирительно заявила Людмила, вновь забиваясь подмышку к своему мужу.
— Если что-то узнаю, велю этих девок в проруби утопить.
А ведь до чего же она хороша! — удивлялся Самослав, разглядывая ее тело, каждый сантиметр которого был ему знаком. Еще бы! Ведь столько лет женаты! Хорошая генетика, хорошее питание, отсутствие непосильного труда и коптящей печи рядом. Людмила напоминала женщин двадцать первого века, многие из которых в тридцать пять находились на пике красоты и даже своего первого ребенка еще не рожали.
— Бабуля! — насмешливо протянул он, шлепая супругу по гладкому, словно шелк, бедру.
— Я, если что, не против еще побаловаться, — приоткрыла Людмила глаза. — Ты только мигни, дедуля.
— Нет-нет! Давай просто полежим, — быстро ответил Самослав, который поспешно перевел разговор на другую тему. — А чем это от тебя так пахнет приятно?
— Не скажу, — ответила Людмила, снова закрыв глаза. — Это бабье дело, и тебя оно не касается. Тебе что за разница, какое у меня масло для тела, и какой травой я волосы полоскаю?
— В общем-то, да, — ответил, поразмыслив, князь, который знал, что у его жены чуть ли не химическая лаборатория в дальних покоях была.
Там непрерывно крутилось какое-то бабье, и делались вытяжки из всяческих трав и цветов. По слухам, его жена равных себе в этом ремесле не имела, а потому ее прическа служила предметом всеобщей зависти. Волосок лежал к волоску.
— Опять приворотные зелья готовите? — спросил он.
— Самую малость, — зевнула Людмила. — Это же для полных дур.
