Усталый взгляд человека, повзрослевшего слишком рано, впился в начальника особого отдела.
— Что-то срочное? — спросил Святослав.
— Да, — склонил голову Никита. — Очень срочное и очень важное. И только для ваших ушей.
— Мы продолжим через четверть часа. Страже отойти на десять шагов! — сказал Святослав командирам, и те вышли, стукнув кулаком в грудь. Он повернулся к Никите. — Говори! Нас никто не услышит.
— В Александрии начался бунт, государь, — сказал тот. — Кто-то осквернил церкви, и горожане решили, что в этом виновна ее светлость Елена.
Ее называли колдуньей. Толпа взяла штурмом дворец…
— Моя семья? — лицо Святослава окаменело.
— Убиты… Ваш дядя, ваша жена и сын… Все они мертвы, — сказал Никита, глядя ему прямо в глаза. Он наслаждался каждым мгновением этого разговора. — Толпа растерзала их. Их тела бросили в канаву, а головы носили по городу на копьях…
— Понятно, — ответил Святослав, враз постарев на десять лет. — Я вернусь туда и покараю бунтовщиков. Они пожалеют о том, что родились на свет.
— Государь! — негромко обратился к нему Никита. — Передать легату, чтобы сворачивал лагерь? Мы выходим на Александрию?
— Нет! — отрезал Святослав. — Сначала мы разобьем арабов. — Они крутятся вокруг, но не нападают. Мы не можем уйти отсюда, иначе потеряем Бильбаис и Вавилон.
— Но ваша семья… А как же столица? — удивился не на шутку Никита. — Люди молят вас о помощи! Кровь вашего сына ждет отмщения!
— Я отомщу, — спокойно ответил Святослав. — Я принесу такие жертвы старым богам, что сам бог Триглав возрадуется в Нави.
А пока я должен исполнять свой долг. Зови командиров и не вздумай сказать об этом еще кому-нибудь.
— Да вот они, уже и сами пришли! — показал рукой Никита в сторону входа, а когда Святослав на миг повернул голову влево, ударил его ножом под правое ребро. Он прятал оружие в рукаве, ожидая удачного момента, чтобы пустить его в ход.
— Тихо! Тихо, малыш! — ласково сказал Никита, быстро зажимая княжичу рот и нежно опуская его на землю. — Не надо шуметь!
Святослав только хрипел негромко, глядя на своего убийцу с изумлением и обидой.
Силы покидали его с каждой секундой, и он смежил глаза, в которых потухала искра жизни.
— А ведь ты должен был все бросить и побежать мстить за свою сучку и ее щенка! Ты же совсем еще мальчишка! — задумчиво сказал Никита, вытирая руки о плащ княжича, висевший рядом. — Надо же, удивил! Ты знаешь, стоило гнить в соляной шахте, чтобы увидеть сейчас твою рожу. Я ведь мечтал об этом столько лет.
