Владыка Нового Мира 2

– Пленных! – кричал Андрей Голубицкий, одаривая гоблинов вокруг себя подзатыльниками. – Берите пленных! Оттаскивайте! Отводите! Вяжите!

В особенности учитывая то, что идейных людей среди стражников не наблюдалось. Добрая половина бросала оружие и ложилась мордой в землю заранее, – чтобы не испытывать судьбу.

– Жрал вомбатов?! – поколачивал их посохом Батяня. – В глаза мне гляди! Жрал, я спрашиваю?!

Гремячий был не готов. И Клюев безо всяких подвохов и планов «Б» действительно готовился к длительной осаде и шантажу заложниками, а о существовании у себя в городе Роя даже близко не подозревал.

Когда новая власть в Гремячем начала издеваться над нелюдями и тащить их в темницу, часть Роя успела укрыться там, где и надлежит укрываться насекомым. В городском коллекторе, в подвальной сырости и тишине заброшенных чердаков. Рой мог таиться сколь угодно долго, питаясь чем угодно.

– Мендель! – крикнул Андрей Семёнович. – Останься с пленными, им нужнее! – и верхом на оленегаторе рванул вдоль по центральной улице города.

Оборона была раздавлена практически без сопротивления. Недовойска Клюева смяты, город почти уже взят, и осталось сделать лишь одно. Именно то, ради чего и приходили – освободить вомбатов. И вот какой интересный момент…

То, что одни вомбаты ратовали за освобождение других вомбатов – это понятно. Гоблинам идти в бой приказал Владыка, и для них этого достаточно. Голубицкий, Мендель и Гордеев тоже преследовали понятную цель: мужчины уже перестроились на лад политических игрищ и понимали, что здесь и сейчас у них есть отличный шанс упрочить героический образ верхушки Нового Сада в умах людей, да и вообще… город захватить.

Жалостливое сердечко его зазнобы Маргариты Арсеньевны болело за пленников Клюева ещё сильнее, чем за столичных рабов. И дала она Удальцову обещание. Коли спасёт он пушистых невольников, да так чтобы без жертв обошлось, и в битве при Гремячем отличится, то по возвращению отведает развязных ласк.

– Где держат вомбатов!? – заревел Женёк и влепил тщедушному солдатику сутенёрскую пощёчину. – Говори, мразь! – и следом ещё одну.

– Я скажу! – а бедолага всем телом вжался в угол. – Скажу! – дрожал и тщетно пытался прикрыться руками. – Их держат в бывшем здании почты!

– Я в душе не *** где у вас тут почта!

– Там! – солдат махнул рукой в нужном направлении.