Владыка Нового Мира 2

Отныне ко мне на переправу попадают не только души тех, кого я убил, но и души моих собственных верующих. И вот это уже честно, ведь теперь им действительно есть за что сражаться. Рай всем и каждому гарантировать не могу, – слишком это затратно в плане энергии, – но вот жульничество с перерождением вне очереди обеспечу.

Но! Минуточку! А чего это у меня вдруг паства мрёт? Неужто на стоянке что-то случилось?

– Ты как здесь оказался? – спросил я у уродца.

– Так я руку в тестомес засунул и меня зажовало. Госпожа Розочка так ругалася, пока меня наматывало.

– А сэр Додерик яё успокаивал. Говорил, мол, ладно, и так съедим, ленивые пельмени будут. Но на чом они там порешили не знаю, – Тинки-Винки виновато улыбнулся и развёл руками. – Помер.

Информация интересная. Всё это время у меня не было связи с Разящим Веслом. Всего один раз через коллективный жучиный разум я передал Менделю, что у нас всё идёт по плану, получил ответ: «у нас тоже», – и больше мы не общались.

– Откуда на стоянке взялся тестомес?

– О-о-о, Валадыка! Вернёшься – аще ничо кругом не узнаешь! Лысый опездол и седой опездол стока всево нужного понастроили! Мы теперь печом булки и абжыгаем кирпичи! Первые можно есть, а вторые нельзя – опездолы запрещают! А ещё штуку такую вонюче-жужучую принесли, с которой можно магнитофон без батарейков слушать…

Кирпичи? Прекрасно. «Жужучая штука» – явно дизельный генератор. Ну а лысый и седой «опездолы» – это апостолы.

С другой стороны, Менделя с Голубицким можно понять. Пока на стоянку не прибыли городские гоблины, им действительно было проще сказаться эдакими «исполняющими обязанности Владыки». Слова «граф» и «губернатор» для болотных жителей – пустой звук, а так хоть более-менее слушаться будут.

Ну… на месте разберёмся. Вряд ли я добьюсь технических подробностей от гоблина, который погиб в тестомесе.

Зато для другой цели Тинки-Винки мне прекрасно подойдёт.

– Так! – рявкнул я. – Ну-ка на колени перед Владыкой! А теперь отвечай на вопрос! Ты – хороший гоблин!? Ты прожил достойную жизнь!?

– Каешн, – не раздумывая ни секунды ответил Тинки-Винки.

– Во-о-о-от, – я перевёл взгляд на Ипполита Михайловича. – Видите? И ведь он честен сам с собой.