И она сказала хриплым голосом, уже сквозь сон:
– Лейтенанта… не довезла. Слишком много крови потерял. А за заботу спасибо. – И она нежно и преданно, как собачонка о руку хозяина, потёрлась щекой о его шинель.
Вот и ещё одного взводного нет. Неделю повоевал. И скольких сегодня не стало… Воронцов шёл к повозке старшины Гиршмана и думал о том, что сейчас придётся составлять донесения о безвозвратных и санитарных потерях. Во взводах, должно быть, уже составили списки убитых и раненых, и теперь их надо свести в один, общий.
Какой длины он окажется?
Кухня стояла на просторной полянке под сосной. Возле неё клубился народ. Некоторые подходили уже по второму разу.
– Давай, Зыбин, не жадничай, – говорили ротному кашевару, зная, что сегодня тот не откажет, потому как приказ ротного был кормить от пуза. А пузо у солдата могло растягиваться, как гармонь. Да и выбыло много народу, тогда как закладка сделана на полный состав роты.
Бойцы азартно гремели и скребли ложками из своих котелков и котелков своих убитых товарищей.
Они хорошо понимали, что сегодня каша непростая. Такая каша случается редко. И достаётся она не всем.
– Положи и за Храпунова.
Храпунов? Что с ним, внутренне вздрогнул Воронцов. Крупнокалиберный пулемёт ДШК, первым номером при котором состоял старший сержант Храпунов, сегодня не раз выручал роту. Особенно когда брали вторую и третью линии.
– Что с Храпуновым? Убит? – спросил он в темноту, в гущу бойцов, старательно подчищавших котелки.
– Ранен, Александр Григорьевич, наш Храпунов.
В плечо ему попало. Осколком. Но так неудачно, что вряд ли он теперь к нам вернётся. Вот такие дела, Александр Григорьевич.
Он уже привык, что вне боя бойцы называли его по имени и отчеству."
"Старшина Гиршман спорил с кем-то, стоя под сосной. Воронцов направился к нему и увидел Владимира Максимовича.
– Да у меня всего и осталось-то шестнадцать душ, – вежливо, но с нажимом убеждал его Турчин. – Шестнадцать, товарищ старшина. Голодные ведь с самого утра.
А где наша кухня, кто ж её знает, где она. Так что кормить людей придётся. Мы теперь с вами в одной лямке.
– Что случилось? – спросил Воронцов, уже догадываясь о причине спора Гиршмана и Турчина.
– Товарищ старший лейтенант, прошу накормить моих людей горячим, – коротко и требовательно доложил Турчин. – В наличии шестнадцать штыков. Следую вместе с вашей ротой, так как других приказов не имею. Прошу доложить об этом по команде.
– Хорошо, доложу.
