Властелин колец

Четыре глиняных таза и четыре кувшина — два с холодной и два с горячей водой — ждали хоббитов.

Вскоре умытые и посвежевшие гости сидели за столом, во главах которого, напротив друг друга, расположились хозяева. Ужин продолжался долго и весело. Путники ели так, как могут есть только проголодавшиеся хоббиты. В кубках оказалась родниковая вода, странным образом согревшая сердца и развязавшая языки. В какой–то момент Фродо с удивлением заметил, что весело распевать за этим изобильным столом куда легче, чем просто говорить.

Наконец ужин закончился. Том и Златеника быстро убрали со стола, усадили гостей в кресла, не забыв дать каждому по маленькой скамеечке для усталых ног. Прямо перед ними в огромном камине горели, источая сладкий аромат, большие поленья, все огни в комнате погасли, лишь на высокой каминной полке осталась пара свечей. Златеника пожелала каждому доброй ночи и спокойного сна.

– Спите себе и ни о чем не тревожьтесь. Не слушайте ночных шорохов. Пусть шумит лес за окном.

Замерцала свеча, прошелестело, струясь, зеленое платье, прожурчали легкие шаги, — и вот ее уже нет, и ночная тишина заполнила большую залу.

Том сидел подле них то ли глубоко задумавшись, то ли давая им время собраться с мыслями. Сон начал скапливаться под потолочными балками, когда Фродо заговорил.

– Хозяин, скажи, ты пришел на мой крик или наткнулся на нас случайно?

Том, похоже задремавший, встрепенулся.

Голова Тома начала клониться на грудь, словно в дремоте, но тут он неожиданно продолжил мягким голосом:

Синий глаз приоткрылся и хитро взглянул на хоббитов.

Снова повисла тишина, но Фродо уже собрался с духом и задал давно мучивший его вопрос.

– Расскажи о Лохе, Хозяин. Что оно? Я о таком не слышал.

– Нет уж, не надо на ночь! — разом вскинулись и Пиппин, и Мерри. — Отложим до утра!

– Верно, — поддержал их Бомбадил. — Пора отдыхать.

Он взял с камина подсвечник и проводил хоббитов в спальню. Едва они успели натянуть на себя легкие одеяла, как дрема бросилась на них и увела за собой.

Глухой ночью Фродо привиделся темный сон. Перед ним, освещенная неверным светом молодого месяца, высилась скала. Большие ворота, а может, арка чернели у подножья.