Властелин колец

Пробираясь в чаще, они не заметили наступления утра и теперь радовались солнцу, озарявшему вершины. Лес стоял по краям прогалины стеной. Но впереди было совершенно ровнее место без единого даже пня, поросшее разнотравьем. Здесь покачивались печальный болиголов и тмин, ронял опушенные семена кипрей и буйствовали крапива с чертополохом. Нельзя сказать, чтобы место было особенно веселым, но хоббитам после мрачной чащи оно показалось прелестным садом. На другой стороне прогалины отчетливо виднелась тропа. Она просматривалась ярдов на двести вперед и только потом исчезала за деревьями.

Хоббиты, снова верхами, бодро направились по ней. Подъем, теперь малозаметный, все еще продолжался, зато ничто не мешало двигаться, и путники начали подумывать, не сжалился ли над ними лес, не надоело ли ему пугать их. Однако вскоре воздух опять потяжелел. Становилось душно. Темная лесная воля заставила ссутулиться, а звук копыт в тишине больно отдавался в ушах. Фродо пришло в голову запеть, взбодрить остальных, но ничего, кроме бормотания, у него не получилось. Он упрямо выговаривал:

Последнее слово совсем уж жалко кануло в тишину. Вязкий воздух глотал звуки, простой разговор требовал усилий. Прямо позади них обломился и с шумом рухнул на дорогу здоровенный сук. Деревья, казалось, подобрались поближе.

– Не хотят они исчезать, а в песнях и вовсе не понимают, — с трудом пошутил Мерри, скрывая беспокойство. — Потерпи уж. Вот выберемся отсюда, устроим им концерт!

Никто не ответил ему. Фродо вяло перебирал мысли, стараясь угадать, какая из них не понравилась деревьям.

В какой–то момент он чуть не предложил повернуть назад (если это было возможно), и тут наконец что–то изменилось. Подъем прекратился, деревья снова раздвинулись, а впереди зазеленела вершина холма, похожая на лысую голову. Тропа вела туда.

Хоббиты поторопили пони, им не терпелось выбраться из–под сводов леса. У подножия холма тропа опять потерялась в траве. Здесь сходство с лысиной, обрамленной остатками кудрей, стало еще заметнее.

Хоббиты поднялись на макушку и огляделись. Все тонуло в солнечном сиянии, но даль была скрыта осенней дымкой. Внизу, в лесных чащах, туман таился кое–где, а к югу скапливался плотной завесой над глубоким оврагом.

– Там Ивлинка течет, — показал на туман Мерри. — Она с Упокоищ спускается и проходит по самой середине Древлепущи, а уж потом и Брендидуин впадает. Вот куда нам не надо! Ивлинка — это самое сердце леса, и сердце злое. От него здесь все и идет.