Что-то злобно бормоча себе под нос, старик послушно выполнил его требование — выходит, он сходил с ума только тогда, когда это было ему удобно! Радгар выдернул одеяла из щели и счастливо закутался в них. От них жутко воняло, зато они приятно грели кожу.
— Получишь свой посох утром! — Он зашагал прочь от стонов и проклятий, направившись прямиком к тому месту, где начиналась тропа. Он нашел ее, помахав перед собой длинной палкой, и сумел пройти по ней немного, не врезавшись ни в одно дерево. Когда свет за его спиной скрылся из виду, он улегся и завернулся в теплый кокон из одеял.
Он заснул почти сразу же, счастливый сознанием того, что Радгар Эйлединг, будущий великий король-воитель Бельмарка, только что выиграл свою первую битву.
5
Утро вышло тяжелым. Он проснулся на заре, ощущая себя окоченевшим, затекшим, голодным, избитым с ног до головы и до головокружения не выспавшимся. Шишка на голове выросла с яйцо и болела сильнее всего. Скопы никогда не пели о том, как герои жалеют себя наутро после битвы.
Обдумав сложившееся положение, он отнес посох Хильфвера обратно к хижине — фейн может позволить себе снисхождение к поверженному врагу.
Он заблудился в лесу, так как небо еще недостаточно просветлело, чтобы он разобрал, с какой стороны восток, и когда наконец добрался до лужайки под входом в пещеру, Свеальм гнусным образом отказался даваться ему в руки. Или ему слишком пришлась по вкусу трава на лужайке, или он просто не доверял окровавленному карлику в вонючих одеялах. Радгар гонялся и гонялся за ним, моля, угрожая и под конец чуть не плача, но Свеальм только помахивал своим хвостом и отходил он него все дальше.
Когда Радгар уже почти готов был сдаться — но, по счастью, не успел этого сделать, — он увидел всадника, спускавшегося по тропе от пещеры. Это был папа верхом на Виге.
Солнце выглянуло из-за края кратера, и мир просветлел.
Папа спрыгнул с седла и обнял его так крепко, что едва не раздавил, потом поцеловал и наконец отодвинул на расстояние вытянутой руки, чтобы разглядеть хорошенько.
То, что он увидел, заставило его покачать головой.
— Видела бы тебя твоя мать, — только и сказал он.
К стыду своему, Радгар заплакал.
К счастью, папа, казалось, не заметил этого. Он вспрыгнул в седло Виги и, подняв своего непутевого сына, посадил у себя за спиной.
— Горячая баня и завтрак? — предложил он, посылая кобылу вперед. — Чистая одежда? И поговорить как следует?
Радгар высморкался и вытер пальцы об одно из одеял Хильфвера."
"— Да, сир, — сказал он.
