Будь он разносторонним, как Волкоклык или Фитцрой, или дровосек вроде Бычехлыста, у «Ничто» было бы не только острие, но и режущая кромка. Увы, ее не было. Его шпага была легка и разила быстро как молния, но не могла подрезать поджилки у лошади. Во всяком случае, не в темноте.
— Скоро рассвет. — Рейдер смачно зевнул. — Не понимаю, как это вы остаетесь такими свежими.
Жанвир услышал его и обернулся.
— Это потому, что мы Клинки.
Овод подозрительно уставился на него.
— Ты хочешь сказать, нам нужно меньше сна?
— Нам вообще не нужен сон.
Мы можем соснуть, если уверены, что нашему подопечному ничего не угрожает, но тебе это не удастся. В Гвардии мы подменяем один другого. Король, знаешь ли, редко назначает кому-то одного Клинка. Двадцать четыре часа в сутки, двенадцать с половиной лун в год — возможно, тебе никогда больше не уснуть, сэр Овод. — Он сообщил все это без особого сочувствия.
— А как насчет похода в сортир? — поинтересовался Рейдер.
Жанвир хрипло рассмеялся.
— Если там умещаются двое, он будет заходить туда вместе с тобой, по крайней мере первые несколько недель. Клинки-одиночки часто сходят с ума.
Они подъехали к ручью, и луна снова заползала за облако. Овод тронул коня первым. Тот благополучно спустился к воде, разбрызгивая тяжелыми копытами воду, пересек ручей, но противоположный берег оказался обрывистым. Овод спустился немного вниз по течению, пока не нашел более пологого выхода, но и там глинистый склон делал задачу достаточно сложной.
Поднявшись на берег, он остановил коня и крикнул своим спутникам, чтобы они переезжали ручей здесь.
Все время, пока Рейдер пересекал брод, он терзался как молодая мать над новорожденным младенцем. Последним в воду въехал Жанвир. Поднимаясь на берег, его лошадь оступилась. Он был хорошим наездником и мгновенно восстановил равновесие, но даже одна секунда оказалась слишком долгой, когда ему пришлось иметь дело с Оводом. Все наставники Айронхолла сходились в том, что его движения лишены изящества, а техника фехтования беспорядочна и порой безрассудна, но никто — возможно, даже сам великий Дюрандаль — не превосходил его в скорости.
Той доли секунды, когда он, задрав локоть, подставил свой левый бок Оводу, хватило, чтобы «Ничто» второй раз за эту ночь вонзилась в человеческое сердце. Только на этот раз это не было частью ритуала. На этот раз она разила насмерть.
4
Тому имелись прецеденты.
