Гонцы на быстрых кораблях расплылись созывать со всего Бельмарка отсутствующих членов фюрда. Одряхлевших, ушедших на покой пиратов срочно выдергивали из постелей, мыли, расчесывали и приводили в пристойный вид. Вероды совещались и производили розовощеких книхтов в фейны.
Радгар не пил, но слушал. Каждый имел собственное мнение — от писклявых юнцов и до фейнов, считавшихся пожилыми уже в годы его детства. Излагать свое мнение он пока старательно воздерживался. Заправляли всем Леофрик и Сеольмунд.
Они руководили партией Эйлединга, планировали первые его шаги на посту эрла — все ерунда, конечно. Фюрд не проголосует за него по правилам, да и если бы мог, все равно не проголосовал бы. Он почти не сомневался в том, что вызов Вульфвера — обманный ход, затеянный самим Сюневульфом. Он не понимал логики происходящего, теряясь в обилии догадок.
— Это все заговор, — настаивал старший вита. — Король и его сын-дурак состряпали все это, чтобы отвлечь внимание от витанагемута.
— Эту свою точку зрения он повторял каждые несколько минут.
— Танист из Каттерингов. Он считает, что его отца свергнут, вот и затеял сесть на трон сам.
— Витенагемут не потерпит чурбана Вульфвера в качестве короля!
— Но кто бросит ему вызов? Он может одним махом зарубить троих.
— Радгар Эйлединг, конечно. Он выучился на шивиальского Клинка.
— Нет. Сюневульф сам подговорил сына на это. Он хочет показать эрлам, что фюрд до сих пор поддерживает его.
Поединок будет обманом…
— Кому есть дело до витенагемута? Нам нужен эрл, который мимо горшка не промахнется!
— Король хочет сбросить Вульфвера за борт, а тот упирается.
— Эйлединг слишком молод. Даже фюрд не примет его, а уж витенагемут…
— Он всего на год моложе, чем был его отец."
"— Но Эйлед впервые пошел с нами на фейринг в четырнадцать лет. Помню, как…
— Верно, он был закаленным капитаном. Помню…
Убийства и насилие, рассказы, от которых волосы вставали дыбом! Радгар никогда не думал о том, какой кровавой была юность его отца.
Он ощущал себя ужасно неполноценным и понимал, что видится таким и этим людям. Ему недоставало Овода. Без своего юного Клинка он уже начинал ощущать себя черепахой без панциря. Ему недоставало даже едких замечаний мальчика насчет бельских привычек.
Догадки и советы начали повторяться, обрастая новыми подробностями.
