Время от времени то одна, то другая страна Эйрании посылала на нас свой флот, но все, чего добивалась, — это накормить собой наших омаров. Видишь, как завихряется ветер у утесов? Видишь рифы и отмели? Надо родиться бельцем, чтобы плавать в этих водах. — Он громко рассмеялся. — В правление моего отца Жевильи сумел высадить армию на Фюрсиг, но чего может добиться армия? Пожечь дома? Люди все равно успеют забрать с собой все ценное, а на другие острова тем высадиться не удалось. Кстати, наш флот недавно напал на ваш и потопил его.
Нападать на Бельмарк — пустое дело.
— Вы вроде комаров. Нам придется терпеть и поить вас кровью.
Эйлед расхохотался и взмахнул кулаком размером с окорок.
— Ничего себе комарики! Нет, мы пчелы. Мы приносим домой, в улей, мед, и мы можем жалить.
— А что случилось с жевильийской армией?
Эйлед чуть помедлил с ответом…
— Их пожрал фюрдрак.
Прежде чем Джерард успел спросить, что это за чудовище такое, «фюрдрак», плавание снова сделалось слишком рискованным для разговора.
Он мрачно вцепился в борт; в голову лезли невеселые мысли. Ему стоило бы броситься за борт и утонуть или разбиться о скалы, ибо, возможно, он и впрямь мог бы помочь Эйледу подобраться ближе к трону — если, конечно, система и впрямь работала так, как он понял. Для бельца это будет весьма опасная игра, но он и так был прожженным игроком, хищником из джунглей — смертоносный и неодолимый, хитрый и прекрасный. Не знающий ни страха, ни упрека, он стал бы опасным противником для всех стран Эйрании, доведись ему стать королем Бельмарка.
Если Джерард поможет ему добыть корону, он предаст все: честь, семью, присягу, принесенную своему королю. Эйлед отрицал, что намерен офраллить его — возможно, это правда, ибо такое заклятие сделает Джерарда абсолютно бесполезным для этой цели. Однако имеются и другие способы добиться верности или хотя бы сотрудничества. Каленое железо, например. Любой, кроме самого отъявленного труса, бросился бы за борт и достойно встретил там свою смерть.
В таком случае он оказался трусом, ибо все еще находился на борту «Греггоса», когда тот вместе с тремя своими спутниками вошел в тихие воды Свифейфена. Там корабль снова развернул парус и убрал весла. С восторженными воплями, выдававшими сдерживавшийся до этой минуты страх, моряки пооткрывали свои рундуки и разоделись во все цвета радуги. Смеясь и подшучивая друг над другом, они натягивали кожаные бриджи и стальные каски — обычную свою боевую одежду.
