Мягкая подушка под моей щекой дрогнула.
— Вижу, тебе уже лучше? — теплое дыхание Демони коснулось макушки.
Мягкой подушкой под моей щекой оказалась его грудь под тканью толстовки. Перед носом сразу мелькнула шоколадка с лесным орехом. Света подала мне стакан воды. У стеночки напротив стоял перепуганный и молчаливый Матвей, а рядом с ним Александр Викторович с рукой, заведенной за спину.
— Спасибо, — поблагодарила я Свету, высвободив свою руку из захвата демонической мамы. Неторопливо села и пригубила холодную воду, с наслаждением чувствуя, как она волной прокатилась по пищеводу и приятно взбодрила.
— Хватит пялиться, — сказал Мирон Александрович и скульптуры у стены напротив отмерли, начав не самый уверенные движения.
— Всё в порядке, дочка? — спросил меня папа Демони с большим беспокойством. Руку из-за спины не выводил.
— Всё хорошо, Александр Викторович, просто ваш шашлык вышел сногсшибательным, — улыбнулась я ему, стараясь разгрузить обстановку и получила натужные улыбки. Только сидящий рядом со мной Демоня казался мне относительно расслабленным, хоть и смотрел на меня с некоторым напряжением в серых глазах.
И его мать, конечно же.
— Так нельзя, Майя! С этим нужно что-то делать! Тут нужен специалист! А если тебя никто не поймает? А если ты в какой-то из дней ударишься обо что-то головой и погибнешь? А если все это случится при Тимуре? Если он всё это увидит?!… — казалось, еще немного и она тоже потеряет сознание.
— Я уже обращалась к психологу. И то, что вы видели, это уже прогресс.
Раньше я вырубалась еще быстрее. Сейчас я успеваю немного проанализировать ситуацию, прежде чем упасть в обморок.
Я, конечно, слукавила. Не всегда я успеваю проанализировать ситуацию, но, к счастью, стала замечать, что сначала мне просто становится плохо, начинает тошнить и слабеют ноги и только потом у выключаюсь, а не так, как бывало раньше — кровь, щелчок и я в отключке."
"— Я уже занялся этим вопросом, — заверил вдруг ее Мирон Александрович. Я резко повернула в его сторону голову и вопросительно заглянула в серые глаза.
— Мы обсудим это с тобой, когда вернемся в город.
— Хорошо, любимый, — улыбнулась я натянуто и переключила внимание на его отца. — Александр Викторович, можете не прятать руку за спиной. Бинтов и пластырей я не боюсь.
— Перестраховался, — поджал он слегка виновато губы.
— Спасибо вам, — улыбнулась я ему тепло. — А где Тимка?
— Уснул, — ответила Екатерина Михайловна. — Время-то, обед уже.
