Метла нового босса оказалась настолько мощна, что привела в порядок не только коллектив, но и кабинет, и стол. Оказывается, здесь есть место даже цветам в горшках.
— Это не благотворительность, — наконец, вспомнила я о вопросе, который мне был задан. — Просто сделала женщине приятно в честь дня ее рождения. Если двести рублей для вашего кафе большой урон, то я без проблем могу оплатить ее счет.
В доказательство своих слов сдвинула фартук в сторону и нырнула рукой в карман платья, откуда достала деньги — чаевые с одного из столиков.
Отсчитав двести рублей, сделала несколько шагов к столу босса и положила на его край деньги. С невозмутимым видом, изо всех сил скрывая вспотевшие ладони и трясущиеся колени, вновь отошла поближе к двери. Завела руки за спину и переплела пальцы, нервно их сжав.
— И часто ты можешь себе позволить такие акции? — спросил Дядя-демон, не скрывая ироничной насмешки.
— К нам не часто приходят именинники. Пирожное и чай — не большая трата, чтобы сделать человеку хоть какой-то праздник, особенно если этот человек остался в свой день рождения совсем один.
— Ты, наверное, и бомжам на вокзале даешь недостающие пятьдесят рублей на дорогу домой?
— Наверное, — повела я плечами.
Какая ему, вообще, разница?!
Пусть насмехается сколько ему влезет. Моё дело — перетерпеть приступ его «общительности» и выйти из этого кабинета не уволенной.
— Что твоя сестра решила делать с ребёнком?
От неожиданного вопроса я впала в ступор.
— В смысле? — мои брови непроизвольно сошлись над переносицей.
— Она собирается оставить этого ребенка или пойдёт на аборт?
— Кажется, вы немного припозднились с вопросом, Мирон Александрович. Моя сестра родила еще полгода назад.
— Полгода назад?! — выплюнул Дядя-демон озлобленно.
И что его так удивило?
— Ну да. Странно, что вас, вообще, это интересует.
Он точно поехал кукухой.
— Та блондинка, твоя сестра… Когда она успела родить, если только неделю назад мой племянник узнал о ее беременности?
Теперь паззл сложился.
Нет. Не паззл. Грёбанное домино, когда последней костяшкой ударяют с размаху о стол и кричат «Рыба!». Мерзкая, вонючая рыба, гниющая со всех сторон
— Настя — моя подруга, а ваш племянник — малодушный трус, — выпалила я.
— Со своим племянником я разберусь сам. Судя по всему, он с твоей подругой так и не поговорил.
— Я уже назвала его трусом? — спросил я, делая вид, что пытаюсь вспомнить последние несколько секунд нашего разговора.
