Наверное, примерно так и чувствуют себя настоящие мамочки своих деток, когда целуют их спящих? Всепоглощающее тепло внутри за долю секунды растопило воспоминания о бессонной ночи и потраченных нервах. Хотя, наверное, мои чувства нельзя сравнить с материнством. Я просто нянька, которая скоро исчезнет из жизни малыша, а он обо мне даже никогда не вспомнит и вряд ли узнает, вообще, о том, что я когда-то была в его жизни.
Возможно, я слишком увлеклась, поглаживая Тима, так как очень скоро он проснулся и, растерянно оглядевшись вокруг себя, сфокусировал на мне взгляд.
— Доброе утро, бандит. Кто не давал сегодня Майке спать? — шепнула ему, улыбнувшись, и тут же получила широкую улыбку в ответ, и рассмеялась, когда Тима решил с ходу укусить меня за нос, притянув к себе за щеки. — Ладно. Я всё тебе прощаю. Умеешь ты, конечно, извиняться.
— Па-па-па… — тихий голосок ласково проговорил имя самого дорого для него человека.
— Конечно, папа, — чмокнула я малыша в носик. — Пойдем пока в кухню.
Пусть твой папа еще немного поспит, да? Идём, сладкий.
Села в постели, взяла Тима на руки и перед уходом машинально поправила на спящем Демоне одеяло.
В кухне усадила Тима на его стул для кормления. Развлекая малыша болтовней и погремушками, приготовила для него завтрак, а себе заварила свежий чай. На макушке пришлось собрать неопознанное гнездо из волос, чтобы они не лезли мне в глаза и не привлекали внимание Тима, который норовил поймать меня за локон, пока я его кормила.
Через несколько минут после того, как Тим позавтракал, из комнаты лениво и сонно вышел его отец.
Нахмурившись от света лампочек, он влез в свою футболку и прошлепал до графина с водой.
— Доброе утро, — буркнул он, осушив стакан.
— Доброе, — выключила я воду, закончив мытье Тимкиной посуды. — Как спалось?
— Бывало и лучше, — выдавил Мирон Александрович недовольно. Коснулся рукой чайника и сразу ее одернул, убедившись в том, что он горячий. — Ты как? Выспалась? — хмуро глянул он на меня.
— Бывало и лучше, — вернула ему его же ответ. — Мне пора ехать домой. Нужно еще успеть принять душ и переодеться перед парами.
— Я тебя подвезу. Минут через десять приедет моя мама, так что ты всё успеешь, — наливал он себе кофе, глядя в кружку так, будто сильнее в жизни ничего ненавидел. Его лицо можно смело отождествлять с утром — такое же хмурое, злое и лучше бы его не видеть.
— Ничего, что ваша мама узнает, что я у вас ночевала?
— Ты — моя невеста.
