— Мирон Александрович, — позвала я.
— Чего тебе? — буркнул он максимально раздраженно.
— Буэ, — подразнила я его, изобразив тошноту.
И если звуки, исходящие из меня, были фальшивыми, то из Демони исходили сами настоящие.
— Уральцева! — рявкнул он, а я и Тимка лишь рассмеялись.
— Простите, не сдержалась, — изобразила я саму невинность.
Когда с мытьем малыша было закончено, помогла завернуть его в полотенце. И снова всей компанией мы вернулись в детскую, где Мирон Александрович уложил Тима на пеленальный столик и уже почти профессионально переодел в чистый подгузник и бодик.
— Молодец, папа! Да, Тима? — улыбнулась я мальчишке, который что-то улюлюкал на своём."
"— Чёрт! Вымок, — буркнул Демоня и рывком стянул с себя мокрую футболку, забросив ее в корзину с Тимкиной одеждой. — Иди ко мне, засранец, — подхватил он сына на руки и со всей суровостью, что у него была, тут же нежно чмокнул малыша в щечку. — Унесешь в мусорный пакет подгузник и салфетки? — обратился ко мне мужчина.
— Э, нет. Меня здесь нет, Мирон Александрович.
Моя смена еще не началась, — затрясла я руками и двинулась спиной к выходу из детской.
— Тебе сложно, что ли? Помоги. Всё-таки, жизнь отца-одиночки — не сахар.
— Нечестно возвращать мне мои же слова с парковки, — возмутилась я. — Хотя похвально, что вы их запомнили.
— Ты была так убедительна в тот день, что я не мог не запомнить, — деловито хмыкнул Демоня. — Поможешь?
Перед лицом оказался подгузник и ворох грязных салфеток.
— Нет, — открестилась я и взвизгнула, когда босс пошёл в наступление с вонючим набором в одной руке и со смеющимся сыном — в другой.
— Так нечестно! — кричала я, убегая от веселящихся родственничков.
Тимка заливисто смеялся, пока я бегала от них по гостиной, прячась то за креслами, то за диваном, то под журнальным столиком. Подгузником мне уже не угрожали. Пробегая мимо ванной, Мирон Александрович ловко закинул его в мусорное ведро, так что теперь мы бегали и веселились просто потому, что нам этого хотелось. Разве можно отказать себе в удовольствии слушать детский смех? Это нереально!
— Что я слышу? Мой братишка Монюнька смеется?! — донесся до нас насмешливый мужской голос, на который мы все трое тут же повернули головы.
В дверном проеме гостиной стоял мужчина с ухоженной бородой, кожаной курте, в темных джинсах и такой же темной футболке. От него пахло улицей, цитрусом и… свободой. А еще этот мужчина был очень похож на Демоню.
— Ну, привет, родственники! Скучали? — распахнул мужчина объятия.
