Влюбись в меня

Поправив очки, я велела себе этого не делать, но все же по пути к двери взяла свою сумочку и вытащила телефон.

От улыбки не осталось и следа. Мне пришло одно сообщение, но оно было от Дина. Когда я увидела его, у меня подогнулись колени. Мало того, что при прошлом нашем разговоре я бросила трубку, так он еще и прислал мне ровно то же сообщение, которое я утром отправила Рису.

Сунув телефон в задний карман джинсов, я сглотнула слезы. Мне нужно было взять себя в руки. Я заварила эту кашу. Рис сделал свой выбор.

Что бы там ни говорила Кэти, я не была в него влюблена.

Я не зашла с ним настолько далеко.

В пятницу днем я вообще не думала о Рисе. У меня появилась другая проблема, гораздо серьезнее, чем мои отношения или отсутствие таковых.

Сестра Вентер стояла в ногах кровати Чарли и смотрела на меня с искренним сочувствием.

– Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня искать, – сказала она.

Я боялась говорить, а потому только кивнула. Она вышла из палаты и тихо закрыла за собой дверь, а я осталась внутри.

Такое впечатление, что кто-то поставил мою жизнь на паузу.

Чарли снова кормили через трубку.

Мне захотелось зажмуриться, но зачем? Это не меняло того, что я видела. Это вообще ничего не меняло. Открыв глаза снова, я бы увидела Чарли в той же позе. Жизнь не могла вернуться в него по мановению волшебной палочки.

Чарли по самую грудь был закрыт бледно-сиреневым одеялом, и я не видела ничего ниже его плеч, но знала, что его руки привязаны к кровати.

Я не могла смириться с этим, я ненавидела, что его приходится связывать.

Это казалось совершенно негуманным и жестоким, хотя я и понимала, что на то есть причины. Как только ему ввели трубку, он принялся ее вынимать. Его связали для его же блага, но мне все равно было больно это видеть.

Заставив себя сесть в кресло возле его кровати, я поставила сумку рядом. Нащупав руку Чарли под одеялом, я накрыла ее обеими своими руками.

– Чарли, – прошептала я, – что будем делать?

Глаза Чарли были открыты, но я бы предпочла, чтобы он их закрыл, потому в них что-то было не так.

Они были тусклыми, совершенно безжизненными. Я бы подумала, что на его месте лежит манекен, если бы он время от времени не моргал, а его рука не подрагивала.

Я со страхом смотрела на него. Боже, выглядел он неважно. Я не могла и вспомнить, когда еще он казался таким хрупким и уязвимым.

Минуты текли одна за другой, но тишину нарушали лишь чириканье птиц да низкий гул разговоров в соседних палатах.