Влюбись в меня

– Спасибо. Лайм я все равно не очень люблю. – Я сделала глоток и отвернулась. Хотя на часах была почти полночь, спать мне пока не хотелось. Шумно вздохнув, я подошла к балконной двери. – Можно?

– Малышка, чувствуй себя как дома, – ответил Рис.

– Мне это всегда казалось странным. Кто захочет, чтобы люди чувствовали себя как дома в гостях? – сказала я, отодвигая занавеску и открывая дверь. – Они ведь станут у тебя по дому голыми бегать.

– В твоем случае я бы не возражал, – улыбнулся он, сделав глоток, – а даже обрадовался.

– Извращенец, – буркнула я и вышла на прохладный воздух.

Я села в кресло и подтянула ноги. Через несколько минут Рис подсел рядом. Он был босиком, поэтому забросил ноги на решетку балкона. Не знаю, почему, но сочетание джинсов с босыми ногами показалось мне невероятно сексуальным.

Впрочем, мне многое казалось сексуальным.

Несколько минут мы сидели молча, и я поражалась, насколько наш вечер был похож на многочисленные вечера моих родителей. Они проводили их точно так же, когда считали, что дети уже спят.

Они выходили на улицу, чтобы выпить пива и побыть наедине хоть недолго.

Я посмотрела на свою бутылку и поиграла с этикеткой. Мое сердце забилось быстрее, потому что все это казалось таким настоящим… И это меня пугало.

Желая отвлечься, я спросила:

– Ты правда думаешь, что Генри не связан с происходящим?

– Понимаю, тебе не нравится, что я с ним говорил. Но мы не за кружкой пива встретились. Я просто хотел убедиться, что он тебя не тронет, – пояснил Рис.

 – Как я и сказал, он хочет загладить свою вину. Конечно, прошлого не исправишь, но разве не лучше раскаяться в содеянном, чем не выказывать никакого раскаяния?

Нахмурившись, я обдумала его слова.

– Как узнать, когда кто-то искренне раскаивается или страдает от чувства вины? Может, все это – лишь игра и человек просто хочет себя выгородить?

– Знаешь, в армии я многое повидал, – сказал Рис и удивил меня своим неожиданным комментарием. – Видел, что случается, когда человек подрывается на мине.

Видел изрешеченные пулями тела парней, которых считал друзьями. Ребята теряли руки и ноги, а порой и жизни. Я видел, как от солдат не оставалось почти ничего, чтобы отправить их семьям. К этому привыкаешь – привыкаешь злиться всякий раз, когда твое подразделение кого-нибудь теряет. От этого не легче, но такова война. Так ты осмысливаешь все происходящее и понимаешь, что нужно сделать, чтобы все выжили.

Он сделал паузу и глотнул пива.