Влюбись в меня

С Рисом я возбуждалась от одного прикосновения к его коже.

Как выяснилось, он не шутил, когда сказал, что спит урывками, по несколько часов. Несколько раз он вставал раньше меня, хотя ложился позже. В четверг я проснулась и не обнаружила его рядом. Оказалось, он сидел на балконе, закинув ноги на решетку, и смотрел в бесконечность, размышляя о том, чем не хотел делиться со мной. Тени в его глазах подсказали мне, что это было связано с той перестрелкой.

Он по-прежнему терзался из-за нее, а я не представляла, как ему помочь и нужна ли ему вообще моя помощь.

Тем утром, когда я попыталась с ним поговорить, он быстро отшил меня, так что я обратилась к единственному известному мне способу быстро вернуть ему на лицо беззаботную улыбку. Я опустилась на колени между креслом и решеткой балкона… И мы точно нарушили пару норм поведения в общественных местах.

Если мое тупое волнение и проявлялось по дороге к Джексу – а оно, должно быть, проявлялось, ведь я сидела как на иголках, – Рис делал вид, что ничего не замечает.

Вместо этого он весело болтал со мной, не упоминая ни о Чарли, ни о Генри, ни о жутком преследователе, которым, как мне казалось, все еще мог оказаться Генри.

Наверняка мы знали лишь одно: им не был Дин Зук. Колтон допросил его после взлома, и Дин задрожал как осиновый лист, как только увидел детектива на пороге своей квартиры. Побеседовав с ним, Колтон сказал, что Дин действительно мог быть настойчив и груб, но на сталкинг не решился бы. Он также сказал, что Дин вряд ли еще хоть раз меня побеспокоит.

Так, я не собиралась обо всем этом думать. День обещал быть хорошим.

Когда мы заехали на парковку и Рис заглушил двигатель, я взглянула в его лазурные глаза и почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.

– Я уже говорил, что ты сегодня прекрасно выглядишь? – спросил Рис.

Разомкнув губы, я кивнула. Он сказал мне об этом еще утром.

– Тогда скажу снова. Ты прекрасно выглядишь.

Не в силах сказать ни слова, я лишь смотрела на него. Он был очень красив, но меня подкупали его открытый взгляд и принятие всех моих безумств.

«Ты влюбилась», – прошептал противный голосок у меня в голове, и мне захотелось хорошенько врезать его обладателю, потому что другой противный голосок уже предполагал, что я влюбилась еще в пятнадцать лет. Я просто влюблялась в него постепенно и очень медленно.

– Возьмешь картофельный салат?

– А? – отозвалась я, слишком увлеченная болтовней голосов у себя в голове.

Он махнул рукой мне под ноги.