Влюбись в меня

Может, я и ускользнула от Риса на складе, но он явно еще не махнул на меня рукой.

Потрясающие глаза цвета неба за несколько секунд до захода солнца, смывающего все великолепные оттенки, смотрели на меня из-под густых темно-коричневых ресниц. У Риса была смуглая кожа и прекрасное, еще не потерявшее юношеского очарования лицо, однако резкая линия волевого подбородка и выразительные, четко очерченные губы так и кричали о его мужественности. Его красота была и грубой, и волшебной одновременно.

Я взглянула на холст, а затем на кисть, которую держала в руке.

Ее кончик был синим.

Да провались оно все пропадом! И поглубже!

Я снова это сделала.

Сдерживая желание швырнуть на пол и кисть, и картину, я гадала, достаточно ли острый черенок у кисти, чтобы сделать себе лоботомию, потому что иного выхода после создания портрета Риса я не видела.

Очередного портрета.

Которых и без того уже было немало.

Это было не только жалко, но и довольно странно. Вряд ли он обрадовался бы, узнав, что я рисую его лицо. Я бы запаниковала, узнав, что какой-то парень рисует меня, да еще хранит мои портреты в шкафу.

Если бы только это был не Тео Джеймс и не Зак Эфрон. Эти двое могли рисовать меня сколько угодно. Скорее всего, Рис не обрадовался бы, узнав и то, что этим утром я проснулась с мыслью о его глазах, потому что опять видела их во сне.

Таких снов у меня тоже было немало.

«Может, он не стал бы возражать», – прошептал дьявольский голосок мне на ухо. В конце концов, вчера на складе он решительно вторгся в мое личное пространство.

Он ведь поправил мне очки. Был даже момент, когда я подумала, что он может меня поцеловать.

А еще он сказал мне, что жалеет о той ночи, когда мы якобы переспали.

Так что этот дьявольский голосок был лживой сволочью, которой просто нравилось баламутить воду.

Поправив очки, я вздохнула и положила кисть рядом с маленькими баночками с акварелью, которые стояли на старой тумбочке, заляпанной всеми цветами радуги.

Мне не стоило больше рисовать его портреты.

Почему я не могла быть обычной начинающей художницей? Рисовала бы себе зеленые луга, вазы с цветами да прочую абстрактную чепуху.

Но нет, мне нужно было быть художницей со склонностью к сталкингу.

Я слезла с высокого стула, вытерла руки о джинсовые шорты и аккуратно сняла с мольберта акварельный холст. Некоторые предпочитают рисовать на перерабатываемой бумаге, но я всегда любила текстуру холста. Чтобы рисовать на нем акварелью, достаточно лишь правильно его загрунтовать.