Влюбись в меня

Я одиннадцать месяцев проклинала и сторонилась его, а теперь просто не знала, что сказать. Он жалел о той ночи, которой вовсе и не было, и мечтал, чтобы ее не случилось, но при этом стоял передо мной и хотел начать все сначала.

И я снова чувствовала надежду. Ее искра опять разгоралась у меня в груди. Казалось, мне снова пятнадцать и он впервые улыбался мне с соседней лужайки. Казалось, он снова провожал меня до класса. Казалось, он снова обнимал меня по возвращении домой.

Казалось, я снова везла его домой той ночью.

Это была та же надежда, которую я уничтожала одиннадцать месяцев, но которая никуда не пропала, несмотря на смущение и чувство вины.

– Тебя устроит такой ответ? – В его тоне я почувствовала шутливый вызов, из-за которого мне захотелось улыбнуться, но я стояла в замешательстве.

Мне нужно было рассказать ему, что на самом деле случилось той ночью. Я понимала это, но он хотел начать все сначала, а как можно начать сначала, обращаясь к прошлому – к той ночи, которую он и вовсе хотел навсегда забыть?

Рис тихонько потянул меня за руку.

– Что скажешь, Рокси? Пообедаешь, поужинаешь или позавтракаешь – называй как хочешь в три часа ночи – со мной?

Как я могла не согласиться?

Мы с Рисом сидели в круглосуточном кафе неподалеку от бара. Все выглядело знакомым и в то же время необычным. Такое впечатление, что я проникла в жизнь другого человека, с которым была очень близко знакома.

Кафе словно вымерло – лишь за одним столиком сидели студенты, которые старались не казаться пьяными в присутствии полицейского и нескольких водителей грузовиков.

Сначала я испытывала неловкость, сидя напротив него по-турецки, и теребила штанину своих брюк. Над головой ярко светили лампы. Я не знала, что говорить и что делать, поэтому слушала тихие сообщения, которые каждые пять секунд передавали ему по рации.

Однако Рис прервал неловкое молчание.

– Я видел, Томас сделал себе еще один пирсинг.

Обхватив рукой прохладный стакан, я кивнула.

– Да, он проколол бровь на прошлой неделе. Когда я его вижу, мне хочется взять цепочку и пропустить ее сквозь серьги у него в брови, в носу и в губе.

– Сдается мне, он не станет возражать, – усмехнулся Рис. – Твой отец зовет его «железным лицом».

– Через несколько месяцев Томасу стукнет восемнадцать, и он убедил родителей, что после этого сделает себе татуировку на лице.