Влюбись в меня под музыку

Солнышко светит. Ветра нет. Апрельский воздух свежий, но тёплый. Градусов семнадцать точно есть. И это уже счастье для нашего вечно сырого и прохладного Рокфорда.

Развязываю шарф и снимаю с себя пальто. Осматриваюсь и, кроме двухэтажного дома, поражающего своими масштабами, ничего не вижу. Меня никто не встречает. Повсюду тишина. Только птички чирикают. Ни одного намёка на то, что здесь есть кто-то живой.

Может, я не туда приехала?

Проверяю присланный Кэти адрес. Всё верно. Я ничего не перепутала.

Набираю её номер, но она почему-то не отвечает. Стою минут десять в ожидании хоть кого-нибудь, а потом решаю сама отправиться на поиски подруги.

Надавливаю на ручку калитки, и, к удивлению, она поддаётся. Ребята о безопасности явно не заботятся. Ну и ладно. Мне-то лучше. Не придётся торчать за забором и ждать у моря погоды.

Вхожу во двор, тут же оказываясь в ухоженном цветущем саду. Среди цветов и кустов журчат искусственные ручейки. Они вливаются в отдельные бассейны, из которых бьют декоративные фонтаны.

Ступая по каменной дорожке, миную парадный сад. Однако к дому так и не подхожу. Цепляюсь взглядом за голубую гладь озера, и ноги сами ведут меня к воде, поблёскивающей на солнце.

Других слов не подобрать.

Кэти явно забыла добавить, что это озеро потрясающе красивое и по размерам больше напоминает море. Другого берега даже не видно — настолько оно огромное.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пропитывая себя природной сыростью, и вроде бы действительно все мысли из головы выветриваются, а на душе становится легче.

Жаль лишь, что моё уединение с природой длится до невозможности мало. И нет, это не кто-то из ребят его нарушает, а грозное рычание в кустах неизвестного мне животного.

Оборачиваюсь, прижимаю сумку ближе к себе и застываю. Сердце подпрыгивает к горлу, дыхание перехватывает, когда из куста вылезает морда чёрно-белого сенбернара. Он скалится и смотрит на меня как на кусок мяса.

Божечки! Что же я наделала?!

Забралась на чужую территорию, совсем не подумав о том, что здесь, помимо людей, может быть сторожевой пёс. А то и несколько. Господи! Что же делать?

– Тихо, пёсик. Тихо. Я хорошая. Я ничего тебе не сделаю и ничего отсюда не сворую, – дрожащим голосом лепечу я, но пёс лишь громче начинает рычать, не спуская с меня злобного взгляда.

Нервно сглатываю, по спине стекает капля пота.