Влюбись в меня под музыку

Мили бесподобна в гневе. Такая она мне нравится ещё больше, чем прежде.

– Ты чего улыбаешься?! – выпаливает не на шутку рассвирепевшая крошка. – Ты больной?

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Оно и видно. Прекрати улыбаться и дай пройти.

– Что, значит, зачем? Я не хочу находиться рядом с тем, кто без разрешения посмел меня так трогать.

– Как так? – насмешливо изгибаю бровь.

– Так, – милашка краснеет ещё больше, но взгляд в сторону не отводит.

Это мне в ней тоже нравится. Стесняшка, но стержень в ней имеется.

– И что тебя так сильно разозлило? Мне показалось, ты была очень даже не против моих прикосновений, – снимаю с головы Мили шапку, отбрасываю в сторону и наклоняюсь ближе к её румяному лицу. Вдыхаю запах вместе с исходящим от неё негодованием и херею от мощного прилива возбуждения.

– Я была не против всех правил русской бани, но не более.

– Нет, врёшь, Мили. Но со мной не нужно это делать. Я же видел, что ты хотела. И уверен, если я сейчас залезу к тебе в трусики, лишь удостоверюсь в своей правоте.

Девчонка приоткрывает рот в изумлении и сдвигает брови к переносице. Она выглядит крайне оскорблённой.

– Вот уж не знаю, с какими девушками ты постоянно имеешь дело, Марк, но со мной так себя вести нельзя. Отойди в сторону и дай мне пройти! – сурово повторяет милашка и вбивает ладони мне в грудь, тщетно пытаясь сдвинуть меня с места.

Понятно. Как я и думал. Она недотрога. Из ненавистной мне категории «Никакого секса с первым встречным» или «Буду подыхать от желания быть оттраханной, но не признаюсь в этом, ибо это грязно, постыдно и неправильно».

– Что ты делаешь? – натянутым от напряжения голосом спрашивает она, когда я беру одну её руку со своей грудной клетки и подношу к губам.

– Я тебя услышал, Мили, – нежно целую большой пальчик, затем указательный и средний, удерживая девчонку на привязи хитрого взгляда.

– Что с тобой нельзя вести себя таким непристойным образом, – одариваю коротким касанием безымянный палец и мизинец, на миг погружая в рот одну фалангу, а после ухмыляюсь. – Но зато тебе со мной только так вести себя и нужно.

Мили тихо охает, когда я возвращаю её ладонь на свою грудь, но не оставляю невинно покоиться там, а спускаю её ниже и ниже, словно раскалённой кистью весь торс себе обжигая.