Влюбись в меня под музыку

– Как ты посмел трогать мои вещи?! А ну быстро отдай! – зло шиплю я и наконец срываюсь с места, подлетая к Марку.

– Теперь я понимаю, откуда у тебя столько познаний о членах, – тихо смеётся он и крепче сжимает пальцами букридер. – Я бы тоже столько знал, если бы по вечерам не только смотрел порнушку, но и читал её во всех подробностях.

– Марк! Отдай! И прекрати издеваться!

– Так разве я издеваюсь?

– Конечно. Отдай! – пытаюсь вырвать гаджет из его рук, но вместо этого оказываюсь схвачена Марком и завалена спиной на кровать.

– Нет, Мили. Ошибаешься. Я не издеваюсь, а торчу от тебя, – чувственным шёпотом признаётся Марк, разглядывая моё лицо в тусклом свете прикроватной лампы. Медленно мажет плотоядным взглядом по каждому сантиметру кожи, задерживается на глазах и недовольно хмурится. – Ты плакала.

Я киваю. К чему отрицать очевидное?

– Из-за того, что я вспылил?

– А вот и не вру. Главной причиной моих слёз было вовсе не это.

– Мама… Она узнала про нас.

– И… Всё закончилось именно так, как я и думала.

Она разозлилась, отругала меня, запретила мне с тобой встречаться и посадила под домашний арест.

– Домашний арест? Так разве не только в фильмах наказывают? – посмеивается Марк, но, заметив мой донельзя серьёзный взгляд, понимает, что я не шучу. – Ну и маманька у тебя, Мили. Прям, цербер какой-то.

– Я тебе говорила. А папа ещё строже.

– Нет. Мама ничего ему не сказала, но сделает это, если я не прекращу с тобой общаться.

– Не парься.

Она остынет и всё будет в порядке.

– Нет, не будет. Мама не остынет, будет теперь постоянно следить за мной, и мы с тобой не сможем больше встречаться после учёбы.

Марк прижимается носом к моей щеке и глубоко вдыхает, ненадолго прикрывая глаза. Успеваю втянуть в лёгкие кислород, а после в унисон с Марком выдыхаю, оказываясь под тяжестью его уверенного взгляда.

– В таком случае теперь я постоянно буду пробираться к тебе в спальню, и мы будем видеться по ночам.

Один рваный выдох, десятки ударов сердца, и Марк набрасывается на мои губы с каким-то особо безумным запалом.

Поедает их, насилует, врывается в рот языком глубоко и напористо, за считанные секунды уничтожая все страхи, обиды и грустные мысли. Остаются лишь его губы — горячие, жёсткие, требовательные. Жар обнажённого тела, что придавливает меня к матрасу и согревает лучше любой печки. Напряжённые мышцы спины, которую я ощупываю и царапаю ногтями в порыве страсти.