Влюблённая ведьма

Горели алые свечи, мерцали гирлянды на елке, по стенам разноцветными солнечными зайчиками скользили отблески крутящегося зеркального шара, негромко играла музыка — уже не новогодняя, а легкий британский рок. Часы показывали два часа ночи, но нам обоим не хотелось спасть — мы были поглощены друг другом. Разговаривали, шутили, смеялись. Он рассказывал смешные истории из своей преподавательской практики, я — о своем студенчестве. И на душе было тепло и уютно. Я не желала, что пришла. Излишняя гордость не приведет ни к чему хорошему.

— Спасибо за этот вечер, — сказал Олег, протянув руку через весь стол и взяв мои пальцы в свою ладонь. — Останешься у меня?

— Как я могу уйти? — с улыбкой спросила я.

— Если бы сказала, что уйдешь, я бы не отпустил.

— А посуду помыть отпустишь? — подмигнула я ему и встала. Его рубашка чуть задралась, обнажая бедра, и Олег немигающим взглядом уставился на меня, но потом словно пришел в себя и мотнул головой. Я лишь лукаво подмигнула ему, прекрасно понимая его состояние. Он был большим мальчиком, и просто поцелуев и объятий ему было мало.

Я сложила в раковину грязную посуду и включила воду. Спустя пару минут рубашка задралась во второй раз — когда я встала на носочки, чтобы поставить тарелку в сушилку для посуды, которая находилась слишком высоко. Задралась прилично — я и сама этого не ожидала.

— Дразнишь меня? — хрипло спросил Олег, подходя сзади и прижимая к себе за талию.

— Нет, что ты, — честно ответила я, едва не разбив тарелку, — ласковый поцелуй в шею заставил меня вздрогнуть.

— То есть, ты хорошая девочка? — продолжал Олег бархатным шепотом и зарылся в мои распущенные волосы. Не знаю, как у него это получалось, но от его простых чувственных прикосновений у меня стали подкашиваться коленки.

— А ты плохой мальчик, — ответила я, включив воду. Больше всего на свете мне хотелось бросить губку и тарелку в раковину, развернуться к Олегу и жадно впиться в его губы своими губами, но меня что-то сдерживало. Может быть, это были осколки страха перед новыми отношениями и новой близостью, но я собиралась избавиться от этого раз и навсегда.

— Иди ко мне, Таня, — сказал Олег, разворачивая меня к себе.

Настроен он был решительно и отпускать меня не собирался. А я и не сопротивлялась. Правда, не могла обнять его — была в перчатках. Так и стояла, приподняв руки вверх, словно сдаваясь. И разрешала ему делать все, что он хочет.

Мы целовались долго — непростительно долго, растворяясь друг в друге.